Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 156 – Юлия Зимина

Не стуча, толкнул створки.

Вдовствующая императрица сидела за туалетным столиком перед огромным зеркалом в золоченой раме. Утренний халат из темно-синего шелка с серебряной вышивкой подчеркивал ее по-прежнему статную фигуру. За спиной стояла молодая служанка с гребнем в руках, осторожно расчесывая густые, тронутые сединой волосы.

Увидев в зеркале отражение сына, вдовствующая императрица заметно удивилась. Брови взлетели вверх.

— Олден? — в ее голосе прозвучало искреннее изумление.

Он молчал. Просто стоял на пороге и смотрел на нее, не двигаясь. А потом коротко махнул рукой служанке. Девушка тут же поняла, поклонилась и беззвучно покинула покои, плотно прикрыв за собой двери.

Они остались вдвоем.

Олден не спешил что-то говорить. Стоял и смотрел на женщину, которую больше никогда в своей жизни не сможет назвать матерью. Не после всего того, что она творила на протяжении семи долгих лет.

Вдовствующая императрица натянуто, нервно улыбнулась.

— Доброе утро, сынок, — мягко произнесла она, чуть склонив голову. — Какой повод заставил тебя прийти ко мне в столь ранний час?

Олден вновь не ответил, и его молчание становилось всё тяжелее, всё гуще, заполняя комнату, словно черный туман.

Улыбка на лице вдовствующей императрицы дрогнула. В серых глазах мелькнуло волнение. Она медленно поднялась с бархатного пуфа, плавно повернулась к сыну и сделала шаг навстречу.

— Олден, — мягче произнесла она. — Что-то случилось?

И снова — молчание.

Император не сводил с матери тяжелого, ничего не выражающего взгляда. Внутри у него полыхало адское пламя, но снаружи — лицо не выдавало ни единой эмоции.

Вдовствующая императрица сделала еще шаг, остановилась в паре метров от него. Тонкие пальцы нервно теребили шелковый поясок халата.

— Сын мой, — ее голос уже начал предательски подрагивать, — ты пугаешь меня. Скажи хоть что-нибудь. Случилось что-то страшное?

Олден хмыкнул, а потом наконец заговорил.

— Хорошо ли тебе спалось?

Вдовствующая императрица растерянно моргнула.

— Хорошо, — она снова попыталась улыбнуться. — Благодарю. Я…

— Странно, — коротко перебил он.

Улыбка стекла с ее лица. Брови сошлись на переносице.

— Почему странно?

— Потому что у меня, — император сделал паузу, — соверши я столько зла, спокойного сна точно бы не было.

Вдовствующая императрица замерла. Несколько секунд она стояла неподвижно. А потом ее лицо вдруг отразило такое искреннее недоумение, что любой другой непременно бы поверил.

— Сын, я не понимаю, о чем ты, — растерянно произнесла она, прикладывая руку к груди. — Какое зло? Что за загадки в столь ранний час? Ты не выспался? У тебя нездоровый вид…

И тогда император не смог больше молчать. Ровным, безэмоциональным тоном он начал рассказывать. О лекаре. О "мертвой" новорожденной девочке. О плетеной корзине, пущенной по реке. О трусости старика, что не смог убить ребенка. Об отварах с лавровым листом. О горячих купелях. О выкидышах. О чахнущем дереве в кадке…

Он говорил, не отрывая взгляда от лица матери. Наблюдал, как постепенно с него сходит вся краска.

Сначала губы вдовствующей императрицы дрогнули. Потом она отступила на шаг, жадно хватая ртом воздух.

— Это… — еле слышно выдавила она, когда Олден замолчал. — Это какая-то ошибка! Клевета! — императрица-мать шагнула к нему, протягивая руки. — Олден, мальчик мой! Я бы никогда… Это заговор! — часто дышала она, хватая его за руки. — Враги империи давно хотят настроить тебя против меня! Кто-то заставил несчастного старика наговорить эти ужасные вещи! Может, пытками! Может, золотом! Я… я никогда! Слышишь?! Никогда бы не посмела поднять руку на родного внука! Это же моя кровь и плоть! Как ты вообще можешь подумать такое о собственной матери?!