Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 141 – Юлия Зимина

— Так! Успокойся! — рявкнула ему, мгновенно включая «врачебный режим». — Дыши глубже! Рассказывай симптомы! Подробно!

— Его тошнит, — выдохнул командир, в его глазах читалось вселенских масштабов волнение.

— И? — приподняла я брови, ожидая продолжения.

— Сильно тошнит, — серьезно кивнул он, словно сообщал о государственном перевороте.

Я замерла. Похлопала ресницами.

— Та-а-ак, — медленно протянула я. — А еще?

— Что — еще?

— Ну, головокружение, спутанное сознание, потливость, синюшность кожных покровов, судороги? — деловито перечислила я.

— Нет, — мотнул Ксандр головой. — Только тошнит.

— Температура?

— Нет!

Повисла секундная тишина. Я медленно сложила руки на груди и склонила голову набок, разглядывая своего перепуганного командира.

— То есть, — спокойно уточнила я, — у императора всего один симптом — тошнота. И ты решил, что его отравили?

— Ну не беременный же он! — нервно выпалил Ксандр.

Я не выдержала. На моих губах сама собой расплылась широкая, неудержимая улыбка.

— Ну чего ты смеешься?! — встревоженно замотал головой командир. — Не до смеха сейчас!

— Иди сюда, — я подошла, ласково взяла его за лацканы рубахи и заглянула в полные паники карие глаза. — Если, как ты говоришь, наш император нигде, кроме как у меня под пристальным надзором, ничего не ел и не пил, значит, я знаю, почему его тошнит.

— Знаешь? — он затаил дыхание, словно от моего ответа зависела судьба всех живущих.

— Знаю, — кивнула я, не пряча улыбки. — У его величества синдром Кувад.

Лицо Ксандра вытянулось. Он замер, явно не понимая ровным счетом ничего.

— Кувад? — переспросил он, нахмурив брови. — Это… яд какой-то редкий? Из далеких земель?

— Это не яд, — я с трудом удержалась, чтобы не расхохотаться. — Это, мой дорогой командир, очень редкое и крайне трогательное явление. Объясняю на пальцах. Этот синдром проявляется у особо эмпатичных, любящих своих женщин мужей. Мнимая беременность. Понимаешь?

— Мнимая… беременность? — Ксандр выпучил глаза. — Это… что же получается… император…

— Принимает он слишком близко всё к сердцу, — улыбнулась я. — Переживает за Аэлину так сильно, что ее состояние токсикоза… кхм… как бы передалось ему. Тело откликается на эмоции. Сейчас сделаю отварчик — будет императору легче. Не волнуйся.

Ксандр стоял посреди моей комнаты, переваривая услышанное. На его лице сменилось столько эмоций — недоверие, потрясение, недоумение, — что я снова едва не прыснула. А затем командир хрипло пробормотал себе под нос:

— Всё чудесатее и чудесатее…

Я не сдержалась и тихонько фыркнула. Похлопав его по щеке, как нашкодившего, но милого мальчишку, я направилась к своей кухоньке. Быстро заварила в кипятке имбирный корень, добавила пару веточек мятной фрии (местного аналога мяты, который я уже изучила), щепотку сушеной лаванды и капельку медового настоя. Всё проверенное, безопасное, отлично снимающее тошноту. Перелила в небольшой керамический кувшинчик и накрыла полотенцем, чтобы не остыло.

— Идем спасать императора, — кивнула я Ксандру, который наблюдал за моими манипуляциями с настороженностью кота, увидевшего огурец.

Мы вышли в коридор и направились к покоям их величеств. По дороге Ксандр периодически косил на меня глазами, бормоча себе под нос про «эмпатичных отцов».

У двойных дверей покоев я негромко постучала.