Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 108 – Юлия Зимина

Леди Виария прекрасно знала, чем именно я так усердно занята в своей комнате, и просто не могла пропустить этот процесс.

Едва мы переступили порог, я разложила на небольшом столике у окна плотные листы пергамента, взяла тонкую кисть, обмакнула ее в чернила и принялась за работу. Матушка императрицы тут же придвинула стул и села рядом. Она не отводила глаз, внимательно, с замиранием сердца наблюдая, как я аккуратно, с любовью вырисовываю развитие ребенка в утробе матери по срокам.

Для леди Виарии это стало настолько потрясающим открытием, что, когда она вчера впервые застала меня за этим занятием, то была просто взбудоражена, засыпая десятками вопросов. В этом мире лекари судили о беременности лишь по косвенным признакам да растущему животу. Матушка Аэлины раньше и подумать не могла, что можно вот так детально узнать о том, как именно формируется новая жизнь! А уж когда я, с улыбкой на устах, пообещала ей, что через несколько месяцев мы сможем через специальную трубочку послушать сердцебиение маленького, еще не рожденного внука или внучки… леди Виария и вовсе дар речи потеряла, задыхаясь от нахлынувших эмоций.

С этой женщиной мы быстро нашли общий язык. Она не задирала нос, не кичилась своим аристократическим происхождением, а постоянно задавала вопросы, искренне интересуясь теми самыми женскими делами, которыми на протяжении стольких десятилетий заведовала я, Елизавета Никоновна Степанцева. Леди Виария была увлечена моими медицинскими познаниями и внимала каждому слову, затаив дыхание, словно послушная студентка на лекции у профессора.

— Невероятно! — уже в который раз послышался ее восхищенный вздох. Аристократка сидела рядом и, не отрывая широко распахнутых глаз, наблюдала, как на пергаменте вырисовываются контуры плода на пятом месяце беременности. — Это просто невероятно, Лизонька! Ручки… ножки… он уже так сформирован на этом сроке?

— Да, госпожа, — с улыбкой кивнула я, аккуратно прорисовывая крошечные пальчики. — На пятом месяце малыш уже активно двигается, сосет пальчик, спит и даже слышит мамин голос.

Леди Виария прижала ладони к щекам. В ее глазах блестели слезы восторга и дикого интереса.

— Скажи, а ты… — она вдруг запнулась и нервно кашлянула, глядя на меня с благоговением. — Ты в том, другом мире… у многих женщин принимала роды?

Моя кисть на секунду замерла над пергаментом. Нахлынули воспоминания: бессонные смены, крики в родильных залах, писк новорожденных, слезы счастья матерей.

— У многих, — я уверенно кивнула, возвращаясь к рисунку. — И естественные роды принимала, и кесарево сечение делала, когда того требовала ситуация.

— Кесарево… что? — леди Виария затаила дыхание, боясь пошевелиться.

И вновь этот жгучий, неподдельный интерес в ее глазах!

Я невольно улыбнулась. Меня забавляло и одновременно трогало поведение будущей свекрови. Она была замечательной женщиной.

— Кесарево сечение, — пояснила я, откладывая кисть и поворачиваясь к ней, стараясь подобрать более простые и менее шокирующие для жительницы этого мира слова. — Это хирургическая операция. Она проводится тогда, когда женщина по каким-либо причинам не может родить сама, естественным путем.

— Как это? — прошептала матушка Аэлины.

— Причины могут быть самые разные, — я перешла на свой привычный врачебный тон. — Например, состояние здоровья матери не позволяет ей тужиться. Или у женщины слишком узкий таз, а плод крупный — он просто не пройдет по родовым путям. Бывает, что малыш лежит неправильно: не головкой вниз, как положено, а поперек или ножками вперед. Или же возникает острая нехватка кислорода для ребенка. Если пустить всё на самотек, погибнут оба.