Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 101 – Юлия Зимина

Робкий поцелуй постепенно перерастал в горячий и нетерпеливый. Я и сам не заметил, как начал целовать ее жадно, вкладывая всю ту сдерживаемую страсть, что копилась во мне последнее время.

Лиза не испугалась моего напора, наоборот обхватила меня за шею, прижимаясь еще крепче, и тут я понял, что пропал навсегда. И это было самое прекрасное поражение в моей жизни.

* Ксандр *

Воздух перед распахнутыми настежь двустворчатыми дверями Зала Совета казался раскаленным и тяжелым, словно перед грозой.

Я стоял на своем посту, заложив руки за спину, широко расставив ноги и замерев неподвижной, монолитной скалой. Мой взгляд, холодный и немигающий, был устремлен вперед, но натренированный слух  сфокусирован на том, что происходило внутри.

А там творился самый настоящий, бурлящий хаос.

Три десятка лучших умов империи, верховные советники, гудели, как растревоженный улей. Они были возмущены и обескуражены. Весть о том, что минувшим днем императрица переехала во дворец императора, разлетелась со скоростью лесного пожара, вызвав волнения.

Я отчетливо слышал их недовольный, перебивающий друг друга ропот. И хотя ни один из этих напыщенных старцев не смел сорваться на откровенный крик или высказать свое прямое негодование в лицо правителю — всё-таки страх перед властью Олдена крепко держал их за глотки, — напряжение в Зале Совета было на пике.

Стоял, слушал эти змеиные шепотки и чувствовал, как внутри меня медленно закипает темная, опасная ярость.

Мои пальцы сами собой рефлекторно сжимались и разжимались в нескольких дюймах от рукояти меча. Мне, командиру, привыкшему решать вопросы быстро и радикально, было бы куда проще и привычнее просто зайти туда, закрыть за собой двери и методично перерезать глотки всем этим продажным интриганам, чем слушать их лицемерные речи.

Я ведь прекрасно понимал: весь этот «праведный гнев» о нарушении устоев — лишь красивая ширма. Большинство из тех, кто сейчас сотрясал воздух в зале, плясали под дудку вдовствующей императрицы. Старуха годами прикармливала их золотом, должностями и обещаниями, и не зря они столько лет несли в мир ее волю. А теперь, когда каргу сослали в Изумрудную резиденцию, ее марионетки запаниковали, пытаясь отработать вложенные в них средства и вернуть ситуацию под прежний контроль.

А что же Олден?

Правитель сидел на своем высоком троне с невозмутимым видом. Он молчал. Позволял советникам высказаться, выплеснуть свой яд. Я, зная императора не первый год, нутром чуял: его молчание — это затишье перед бурей. Он просто собирал их всех в одну кучу, чтобы потом ударить наверняка.

Из общего гула вдруг выделился один голос — скрипучий, надменный и показательно-почтительный. Говорил лорд Веймар, один из старейших членов совета.

— Ваше величество, — начал он, и в Зале повисла относительная тишина. — Мы все, безусловно, безмерно рады, что ее величество императрица вернулась из храма в добром здравии. Но… позвольте выразить крайнюю обеспокоенность совета. С незапамятных времен, со дня основания нашей великой династии, императоры свято следовали закону: покои правителя и его супруги должны находиться раздельно.

Старый лис не говорил прямо «вышвырните ее обратно», он юлил, хитрил, обволакивая свои требования паутиной традиций.