Книга Книжники. В объятиях прошлого, страница 19 – Ирина Фуллер

Констанция кивнула.

— А стажер — это вообще не профессия, а статус, — продолжил размышления он. — Следовательно, могу называть себя книжником.

— С той только разницей, что, если меня не устроит, как ты работаешь, по окончании стажировки я напишу такую характеристику, что тебя даже пыль стирать с книжных полок не возьмут. — Она повернулась к нему. — Пока ты не полноценный книжник. И станешь ли им, зависит от меня.

Аврелий покосился на нее:

— Любишь доминировать? Я так сразу и подумал.

И настолько многозначительно улыбнулся, что Констанция ощутила легкий румянец на щеках. Никто не заставлял ее краснеть уже долгое время. Давно позабытое и не слишком приятное ощущение.

— Мы приехали. Паркуйся, — жестко проговорила она.

— А мы сможем поймать перса при Светлане? — уточнил он, ища место для парковки. — Одна свидетельница — не так страшно…

— Нет. Такое допустимо, только если потенциальный вред от действий персонажа превышает вред от свидетеля.

Таковы были правила, хотя некоторые считали себя выше всего этого и легко ими пренебрегали. Констанция узнала о Библиотеке имени Книжникова благодаря Кингу: она оживила персонажа, а Артур, как ни в чем не бывало, поймал того прямо у нее на глазах. Разумеется, она в какой-то степени была благодарна, но все равно считала немыслимой такую беспечность. Однажды, правда, Кинг признался, что поступил так намеренно: в Библиотеке остро ощущалась нехватка кадров, и он таким образом вербовал тех, кто выглядел адекватно.

«Или навязчиво, как вы», — пояснил тогда он.

Констанция поверила бы в это, если бы регулярно не сталкивалась с его безалаберностью. Принято считать, что англичане чопорные и правильные. Однако — по крайней мере, если судить по Артуру Кингу — их высокомерие и уверенность, что они все знают лучше других, затмевают консерватизм и добропорядочность. Правила нарушать нельзя, но если нужно или очень хочется — то можно.

— Но ведь Читатели, когда впускают в мир персонажей, видят их, — справедливо отметил Аврелий.

— Многие списывают появление персонажа на слишком бурную фантазию. Разрыв происходит в момент чтения, и большинство в буквальном смысле не верит глазам. В сложных ситуациях подключают Брэдбери.

— С-самого?.. — чуть растерянно произнес стажер, очевидно, готовый и к явлению мертвого писателя.

Кончики губ Констанции дернулись, скрывая улыбку.

— Так мы называем отряд по уничтожению следов книжных персонажей в нашем мире. Официальное название подразделения — «Отдел по работе с Читателями», в Москве их зовут «ОЧи», а в Питере — «Брэдбери».

— А-а, про него нам рассказывали, конечно. Но почему «Брэдбери»?

— Лет двадцать назад у них было дело, оживили жену Гая Монтага из «451 градуса по Фаренгейту». Прежде, чем ее поймали, она наделала шума: прилюдно жгла книги, пыталась убедить целую пожарную часть, что им нужно устроить поджог библиотеки. Все это попало в новости, персонажа арестовали. Был большой резонанс. Отдел по работе с Читателями работал в поте лица три месяца, и потом еще долго пришлось улаживать всякие детали. Какое-то время про работников отдела говорили что-то вроде «как там ребята с Брэдбери», а потом слово прилипло, стали называть так весь отдел.

Аврелий припарковался, но не торопился выходить, внимательно слушая.