Книга Книжники. В объятиях прошлого, страница 147 – Ирина Фуллер

Аврелий тут же достал ловец, готовый напрыгнуть на персонажа в любой момент. Констанция медленно покачала головой, шепнула «выйди в коридор», а затем громко произнесла:

— Ермолай Алексеевич! Какая удача! — И улыбнулась. — А позвольте-ка я вас бутербродом угощу.

Что должен был думать мужчина, воспитанный в девятнадцатом веке, о женщине с красной помадой на губах, с распущенными темными волосами, разметавшимися по плечам, в узком платье, открывающем колени? Нельзя было оставлять ему и минуты на раздумья и анализ.

Она кинула на стойку деньги, подхватила поставленную перед ней тарелочку и протянула персонажу.

Тот, хоть и богатый делец, но все же по воспитанию и образованию — обычный мужик, просто взял бутерброд и вгрызся в него зубами. Проголодался бедный. Как правило первое время персонажи не испытывали человеческих нужд, но, видимо, Лопахин так убегался по театру, что потратил всю энергию и теперь ему требовалось топливо.

— У меня для вас есть одна интересная новость по поводу вишневого сада, — сообщила Констанция.

— Моего вишневого сада? — уточнил он.

— Вашего, вашего… Пойдемте.

В коридоре их ждал Аврелий, но не успел он прикоснуться ловцом к персонажу, как кто-то за их спинами отчаянно выкрикнул:

— Это провал! Это полный провал! Никто не может приехать на замену! Спектакль отменяется!

Констанция оценивающе глянула на Лопахина, затем на Лешу.

— Послушайте, — произнесла она, подавая стажеру знак ждать, — вот этот человек сможет вас выручить.

Взгляд кудрявого не сразу сфокусировался на Констанции, не сразу отметил присутствие Лопахина.

— Кто это? — жалобно простонал он.

— Это — Лопахин Ермолай Алексеевич.

Черные брови Леши трагично сложились домиком.

— Да что ж это такое-то…

— Это актер норильского драматического театра, — нашелся вдруг Аврелий, быстро подхватив идею Констанции. — Проездом в Петербурге. Он играл Лопахина в постановке «Вишневого сада» у себя в Норильске, и отзывы всегда были самые лестные.

Леша несколько секунд переводил взгляд с одного участника беседы на другого, затем окинул наряд Лопахина.

— Что, прямо в театральном костюме путешествуете? — уточнил он.

— Да, вот настолько человек вжился в роль, — кивнул Аврелий.

— Зритель пришел на Котенко… — тяжело вздохнул Леша, но затем, чуть поразмыслив, все же схватил Лопахина за плечо и куда-то потащил.

Раздался последний звонок. Актеры начали собираться у ступеней, что вели на лестницу.

Аврелий подхватил Констанцию и повел вперед по коридору.

— Посмотрим, что из этого получится, — хмыкнул он, заводя ее в небольшую ложу.

Они оказались почти у самого края сцены, в выделенной ложе с шестью рядами стульев.

Помимо них там присутствовали всего три человека.

Свет в зале погас, рампы, красно-желтые, будто бы рассветные, освещали только сцену и декорации.

Спектакль начался.

Через дверь в то, что должно было изображать комнату, вошли двое: тоненькая девушка в простом платье и их Лопахин с книгой в руке.

Он огляделся, явно потерянно. Зрителей тоже заметил, но не испугался: еще слишком мало времени провел в реальности, чтобы мыслить рационально, при том попал к ним из произведения, написанного для театра — это накладывало отпечаток.

Актриса на сцене несколько мгновений тяжело глядела на Лопахина, затем произнесла: