Книга Лунный камень Сатапура, страница 89 – Суджата Масси

— И в чем цель вашего визита? — Вид у наставника был довольно рассеянный, как будто он так до конца и не проснулся.

Первин поняла: ее появление может стать серьезным ударом для почти восьмидесятилетнего старика, привыкшего к легкой жизни. Она мягко пояснила:

— Нужно принять решение касательно дальнейшего образования махараджи. И я буду вам крайне признательна за мудрый совет.

— Вы гувернантка? Не нужна мне ничья помощь. — Он оттолкнул руку, которую она ему протянула, и медленно опустил ноги на пол.

Первин смотрела, как он собирается с силами, прежде чем встать, и почти физически чувствовала его раздражение.

— Простите, что неточно выразилась. Я не буду здесь работать. Я юрист, практикую в Бомбее. Я лишь помогаю сатапурскому политическому агенту принять решение относительно дальнейшего образования махараджи. Хотела с вами переговорить, осведомиться об успехах махараджи.

— К нам едет дядя. Давайте быстренько покажем ей уроки — и туда. — Голос Дживы Рао звучал так, будто он уже был правящим махараджей.

— А можно почитать книги, которые привезла Первин-мемсагиб? — спросила Падмабаи. По дороге с крыши она успела прихватить их из детской и теперь протягивала наставнику.

— Ага, — сказал он. — «Ветер в ивах» Кеннета… — Голос его стих. — И «Галерея из маргариток» Кейт Грин. Нужно спросить у раджматы, разрешит ли она вам читать эти иностранные книги.

Первин с ужасом обнаружила, что наставник не без труда прочитал названия книг и имена авторов. Возможно, причиной тому — белесая пленка катаракты, которую она заметила у него на глазах.

— Но раджмата не умеет читать по-английски! — запротестовал Джива Рао.

— А мама не против, я и так это знаю, — заявила Падмабаи, хватая книги и прижимая к себе. — Ну пожалуйста, учитель!

Мистер Басу снова моргнул.

— Ну ладно, — сказал он ворчливо. — Вот и полистайте эти книги, а я пока покажу даме наши учебники.

— Я не хочу, чтобы вы ей их показывали. И скажите, что я не желаю уезжать в школу. — Махараджа резко пнул ножку кресла Басу.

У того дрогнули плечи, а мальчик рассмеялся.

— А почему вы, махараджа, не хотите учиться в школе? — Первин заметила, как невоспитанно он себя ведет, но твердо решила не подавать виду.

Махараджа закивал.

— Я там никогда не бывал и не собираюсь.

Тут Первин пожалела, что спросила его мнения. Она создала ситуацию, которая чревата противостоянием. Куда полезнее просто наблюдать и самостоятельно приходить к очевидным выводам.

Мистер Басу повел Первин прочь, сгорбившись совсем сильно. Что это — облегчение или печаль? Он проводил ее в темную гостиную, тесно заставленную обитой штофом викторианской мебелью.

— Мои личные покои. Всю мебель мне подарил покойный махараджа.

Первин, расслышав гордость в его голосе, не стала ничего отвечать. Она смотрела на огромную люстру с каскадом хрустальных подвесок — выглядела люстра даже не богато, а крикливо.

— Бельгийское стекло! — произнес Басу, как будто гостья и так этого не знала.

— Великолепно, — похвалила Первин, думая о том, что, судя по люстре и портрету короля Георга и королевы Марии в золотой раме, старик не чурается ничего европейского. При этом, похоже, мистер Басу недоволен, что махарани Мирабаи раньше училась у учителей-англичан, и не хочет, чтобы дети читали иностранные книги без позволения вдовствующей княгини. Странное противоречие, да и портрет Гандиджи в классной только запутывал ситуацию.