Книга Лунный камень Сатапура, страница 166 – Суджата Масси

— То есть вы сводный брат князя Сварупа.

— Старший брат, — уточнил, приподняв бровь, шут. — И когда сведения об этом выйдут наружу, все жители Сатапура захотят, чтобы ими правил именно я.

— Но наш махараджа — мой брат! — выпалила Падмабаи.

Лицо Дживы Рао застыло в исступлении. Он достаточно был сведущ в жестокой истории Маратхи, чтобы понимать, какую судьбу ему уготовил Адитья.

Первин пришлось сменить тему:

— В вашем плане есть одна нестыковка. Дело в том, что трон Сатапура не переходит к сыновьям махараджи Мохана Рао в порядке старшинства. Он переходит к потомкам следующего правителя, покойного махараджи Махендры Рао.

Адитья в ярости закусил губу.

— Но это несправедливо! Ведь совсем недавно трон перешел от брата к брату. И англичане это одобрили!

— Да, но лишь потому, что у князя Пратапа Рао не было детей. — Первин продолжала говорить медленно, внятно, чтобы Адитья не запутался: — Англичане и члены правящей семьи установили жесткие правила касательно престолонаследия. — А потом, вспомнив слова Колина про махараджу Бароды, она добавила: — Они могут даже назначить преемником обычного мальчика из правящей касты, проживающего в княжестве. Важно другое: чтобы к правящей касте принадлежали оба его родителя.

Лицо Адитьи застыло. А через миг он произнес:

— Вы лжете.

— Не лгу. И ваша мать отказывалась вам содействовать именно потому, что она это знала. — Пытаясь его успокоить, Первин продолжила: — Ваша мать вас любит и хочет вам помочь — но ей-то известно, что по закону осуществить ваш план невозможно.

Лицо Адитьи вновь ожило и приняло угрожающее выражение.

— Тогда вы скажете англичанам, что правителем они должны назначить меня.

Первин покачала головой.

— Я этого не сделаю, если вы не отпустите детей. Махараджа должен любить своих подданных. Не может на троне сидеть убийца.

Рискованно было так резко ему отказывать, но пусть лучше обрушит весь гнев на нее — может, тогда детям удастся сбежать. Первин следила за тем, как у Адитьи вытянулось лицо: он понял, что все его потуги были тщетны. Потом он вымученно улыбнулся.

— Вы раскрыли мне вещи, про которые я не знал, Первин-мемсагиб. Тут есть что обдумать. Давайте выпьем по чашке чая.

— Конечно, — согласилась Первин, думая, что, возможно, пока он разливает чай, можно будет осуществить побег.

— Я не хочу чаю, — дрожащим голосом произнес Джива Рао.

— А я — да! Большую чашку! — объявила Падмабаи.

— Вы не дома. Я не уверена, что вода здесь достаточно чистая для детей княжеской крови. Сперва я должна сама попробовать, — вызвалась Первин. Не хотелось ей, чтобы дети принимали хоть что-то из рук Адитьи.

Падмабаи насупилась:

— Вы же обещали, что мы здесь остановимся, чтобы поесть и попить!

Адитья подозвал Падмабаи к себе.

— Вслушайтесь. Слышите, как поет чайник? Будьте добры, княжна, снимите чайник с огня.

— Что? — удивленно спросила Падмабаи.

— Да-да. Вы уже большая, справитесь, — стоял на своем шут.

— Нет, не смейте! — вмешалась Первин, пытаясь перехватить Падмабаи, но дорогу ей перегородил пес. Девочка заспешила к жаровне, Первин взмолилась: — Не трогайте! Обожжетесь!

Шут расхохотался, и Первин разгадала его уловку: он вынудил ее запретить княжне что-то сделать, и теперь Падмабаи этого захочется еще сильнее.

Адитья перегородил Первин дорогу и не дал ей схватить княжну, а та протянула ладошку к огню и сомкнула ее на железной ручке. Закричала, отдернула руку, чайник закачался. Девочка потеряла равновесие и упала прямо на край железной жаровни.