Книга Лунный камень Сатапура, страница 157 – Суджата Масси

Или, допустим, Мирабаи не найдет Дживу Рао и решит покончить с собой. Свагата сказала, что самоубийство — грех, однако запрещенный законом обычай сати — самоубийства вдовы после смерти мужа — все еще был в ходу в сельской местности. Нетрудно себе представить, что склонная к меланхолии женщина может свести счеты с жизнью после гибели мужа и двух сыновей на протяжении всего лишь двух лет. Не каждый справится с таким горем.

— А где этот домик? — заныла Падмабаи, дергая Ганесана за поводок.

— Вон там, впереди, — не вполне честно ответила Первин. — И аккуратнее с поводком, не выроните его!

— Я хочу слезть. Эту лошадь все время качает! — пожаловалась княжна.

Первин попыталась ее отвлечь.

— Посмотрите вон на тот баньян. Давайте посчитаем, сколько баньянов нам встретится по дороге.

Но эта попытка развлечь княжну провалилась. Первин обескураженно посмотрела на Раму, девочка же продолжала ныть.

— Не переживайте, — сказал Рама, который уверенно скакал рядом. — До охотничьего домика недалеко, там она поест и успокоится.

Первин сомневалась, что ребенок может успокоиться после того, как увидел труп собственной бабушки.

— Там, в домике, живут очень добрые люди. Они обрадуются приезду княжны Падмабаи.

— Нет! — поправил ее Рама. — Они испугаются, ведь смотреть на княжну непочтительно.

— Даже на такую маленькую? — изумилась Первин.

— Да. Ее придется скрывать.

Первин решила последовать совету Рамы, они оба спешились у ручейка, который из охотничьего домика еще не просматривался. Первин отпустила лошадей напиться вволю, а Рама пошел вперед выспросить о махарадже, а заодно пообещал Падмабаи, что принесет ей поесть. Первин смотрела, как княжна носится вокруг, с интересом разглядывая стрекоз, жуков и птиц.

— А дядюшка Крыс приплывет к нам на своей лодке? — спросила Падмабаи.

— Вряд ли. Он же в Англии!

— Жалко. Где можно сделать су-су?

Первин не продумала заранее, как будет отправлять естественные княжеские нужды. Извиняющимся тоном она объяснила:

— Здесь нет специальной комнатки, как у вас во

дворце.

Падмабаи переминалась с ноги на ногу.

— А стульчика, как у раджматы, здесь тоже нет?

— Мы с вами зайдем за дерево. В лесу можно, никто не увидит.

— Пусть и Ганесан с нами.

Первин сперва убедилась, что лошади крепко привязаны, а потом повела Падмабаи за куст.

— А где Рама? Он сказал, что принесет мне поесть, — продолжила девочка, когда они вернулись.

Первин взглянула на наручные часики.

— Он ушел десять минут назад. Видимо, ждет, пока приготовят еду. У них там очень вкусные роти.

— Я есть хочу! — Падмабаи топнула ножкой, и Ганесан глухо заворчал.

Прошло двадцать пять минут, а Рама так и не вернулся. Первин стала просчитывать разные сценарии. Например, случился какой-то важный разговор, касающийся махараджи. Ей очень хотелось подойти к домику поближе и поискать Дживу Рао, но страшно было вести туда княжну — она помнила, чтó Рама сказал о том, как здесь уважают пурду.

Первин села на траву и перевела взгляд на Рани. Лошадка смотрела на нее без всякого выражения, будто пытаясь сказать, что тоже не понимает, куда подевался Рама. Рани переступала с ноги на ногу, кашемировая шаль, перекинутая через седло, шевелилась. Первин посмотрела на нее новыми глазами. Можно завернуть княжну в ткань. Это обеспечит ей невидимость — но не напугается ли ребенок?