Книга Лунный камень Сатапура, страница 10 – Суджата Масси

— Да, — ответила Первин, которая слегка запыхалась от подъема. Не привыкла она к физическим упражнениям.

— Мы почти на месте.

И действительно, они вышли на мощенную камнем дорогу, по бокам от которой стояли факелы — они освещали путь к просторному дому под островерхой крышей. Фонарь, висевший посередине крыльца, озарял темно-коричневую обезьяну, устроившуюся под свесом кровли. У обезьяны была пушистая золотистая грива, почти как у льва.

Первин вздохнула от удовольствия.

— Я никогда не видела таких обезьян.

Сандрингем улыбнулся ей в полутьме.

— Это львинохвостая макака. Я его зову Хануманом, в честь обезьяньего бога из «Рамаяны»^[10].

Итак, Сандрингем говорит на маратхи, да еще и читал главный индуистский эпос.

— Очень умное лицо, — сказала Первин, не сводя глаз с обезьяны — та бесстрастно смотрела на нее в ответ. — И какой спокойный. Совсем не похож на серых обезьян, которые живут в городе.

— Эти серые — резусы, — судя по виду, терпеть нас не могут. — Сандрингем, хмыкнув, добавил: — Как будто постоянно напоминают, что мы уничтожили их ареал. А вот здесь нет ни мощеных улиц, ни высоких зданий. Родичи Ханумана обитают на деревьях за домом, и пищи для них здесь вдоволь.

Они вступили в круг золотистого света на веранде, и Первин удалось наконец как следует рассмотреть мистера Сандрингема. Молодой чиновник, вряд ли старше тридцати; очки в металлической оправе придавали ему вид интеллектуала. При этом он не был одет в стандартный льняной костюм, какой носили все государственные служащие, в том числе и сэр Дэвид. Худощавое тело облегала неглаженая белая рубашка с чернильным пятном на нагрудном кармане и мятые джодпуры цвета хаки, заправленные в наездницкие сапоги. Сандрингем напоминал ученого, которого занесло в джунгли, и аллюзии на зоологическую номенклатуру и «Рамаяну» лишь подкрепляли это впечатление.

Первин запоздало сообразила, что он тоже ее рассматривает. Глаза его за стеклами очков мигнули, и он сказал:

— Странное дело: я вас будто бы узнал. Мы где-то встречались?

Некоторые парсы^[11] из соображений чистой выгоды общались с англичанами, но у Мистри такого в заводе не было. Единственной английской знакомой Первин в Индии была Элис Хобсон-Джонс, с которой они познакомились в Оксфордском университете.

— Не припоминаю. Вы раньше работали в Бомбее?

— Нет, у меня все назначения были в мофуссил^[12].

— Если вы жили в сельской местности, мы точно не встречались. — Первин повела плечами, желая прекратить этот разговор. В темноте, когда они обсуждали обезьян и пейзажи, он ей нравился больше.

Из бунгало вышел худой седоволосый старик в домотканой лунги^[13] и рубахе, поднял ее саквояж на голову. Изящно повернулся и едва ли не вприпрыжку поднялся по ступеням, исчез в доме.

— Кто этот проворный джентльмен? — поинтересовалась Первин, поднимаясь на несколько ступеней — они вели на просторную широкую веранду, отделанную красными и зелеными керамическими плитками — в таком сыром климате они были практичнее дерева. За верандой обозначился беленый гостевой дом — вытянутый утилитарный прямоугольник с дюжиной выходящих наружу дверей. Окна были закрыты тяжелыми ставнями — защита от дождей.

— Рама. Он тут главный слуга — готовит и… занимается иными важными вещами.

— Очень он силен для пожилого человека!