Книга Стеклянный угорь, страница 56 – Дж. Дж. Фиртел

— Сочувствую.

— Дело не в сочувствии, – поморщилась она. – Я о другом. Без понятия, что он натворил, но ему хочется получить прощение. Не знаю, где сейчас Саймон, но если он понимает, что попал в переплет, то свяжется со мной. У него всегда так. Обычно я посылаю его подальше. Тоже всегда, хоть и без особой радости. Но на этот раз я соглашусь его простить. А когда он вернется, вы сможете поговорить. Только имейте терпение. Найду я ваше молоко, но придется подождать.

— Не заставляйте ждать слишком долго, – предупредил Беннет Тайсон.

* * *

Джанет отправилась на другой конец острова по грунтовой дороге, мало отличающейся от Сноумен-лейн. Женщина, с которой у Саймона одно время был роман, жила там в сборном доме, поставленном ее экс-супругом. В свое время они с Саймоном раструбили о своей бурной страсти на весь остров, чем многих возмутили. Для Джанет слухи превратились в постоянное мучительное унижение. Интересно, они все еще вместе? Женщину звали Гейл Бауэр, и зарабатывала она – совсем немного – тем, что выпаривала морскую воду, а получившуюся соль смешивала с выращенными на огороде травами вроде лаванды и тимьяна. Часть душистой соли коптила, а потом расфасовывала в милые, как ей казалось, пузырьки с надписанными вручную ярлыками. Когда начиналось лето, один бутик в Броктоне бойко торговал этими пузырьками: ремесленный продукт штата Мэн. Джанет называла соперницу Бауэр-Флауэр-Пауэр^[12], но, конечно, не в лицо, которое старалась видеть как можно реже.

Когда она свернула к дому, солнце уже садилось. Машины возле здания не было. Джанет пересекла лужайку, позвонила, потом для верности постучала в дверь, но Гейл Бауэр отсутствовала. За домом под брезентовым тентом стояли ванны с морской водой для выпаривания. И никого вокруг. Огородик с травами зарастал сорняком. Джанет подумалось, что Гейл и Саймон могли уехать куда-то вдвоем. Дом выглядел брошенным. Она нацарапала записку, засунула ее под дверной молоток, села в машину и в сгущающейся темноте развернулась в обратный путь.

На неосвещенных дорогах было пусто до самого дома. Краборазделочная через дорогу от него светилась, как рождественская елка, хотя по вечерам там обычно никто не работал. Джанет заехала на парковку и заглушила двигатель. Ее поразила яркость освещения. Входная дверь стояла распахнутой настежь, и свет лился на спускающийся к дороге откос.

Черт возьми. Мыши набегут. Или еноты. Да кто угодно – после наступления темноты на запах тухлятины кто только не соберется. Но похолодеть Джанет заставило другое: распахнутая дверь, включенный свет, пустая парковка. Она набрала в легкие побольше воздуха. В конце концов, это ее собственность.

Переключив фары на дальний свет, она вышла из машины, но не стала глушить двигатель. Стараясь не шуметь, подошла к краборазделочной и с порога заглянула внутрь. Всё на своих местах: длинный стол из нержавейки, четыре стула, гудящие холодильники. Она вошла.

Смотреть было не на что. Джанет дважды обошла стол, проверила фартуки, вешалку, раковины, сушилку рядом с ними. Возле кухни находился бак для крабов. Крышка была поднята. Джанет заглянула внутрь. Над аэратором поднимался шлейф пузырьков, однако крабы исчезли. Кто-то украл около сотни живых ракообразных. Завтра будет нечего варить и нечего чистить, однако работницам все равно придется заплатить. Ходили слухи, что торчки воруют медь со строек, но крабов? Она закрыла крышку, выключила свет и захлопнула за собой дверь.