Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 48 – Суджата Масси

— Надеюсь, она сама сможет наполнить себе ванну. У меня и так полно работы.

— Спасибо, Гита. – Вздохнув от облегчения, Первин вернулась к Сунанде и сообщила, что той ничто не мешает принять ванну, а потом отдохнуть в садовом домике, – возможно, первое время Гита будет ее сторониться, но потом они обязательно познакомятся. Первин лично представила их друг другу, отвела Сунанду в садовый домик, показала, где находится ванная. Сунанда, поработав в богатом доме, знала, как устроены водопровод и удобства с канализацией.

— Я тут все потом приберу, – пообещала Сунанда. – Большое вам спасибо.

«Ну и денек!» – подумала Первин, попрощавшись с Сунандой и напомнив, чтобы та ничего не говорила Гите про арест: чем больше людей будут об этом знать, тем сильнее вероятность, что их потом потащат в суд. Сунанда кивнула – Первин оставалось лишь надеяться, что она не забудет ее совет. Она знала, что после ареста, будучи в шоковом состоянии, клиенты зачастую даже не помнят, что делали накануне.

В дом Первин зашла через заднюю веранду и сразу почувствовала дивный запах кардамона – вернее, десерта, который ей так и не достался. Пошла наверх, к себе в комнату. Через стену, делившую дуплекс пополам, долетали взрывы плача. Первин расслышала приглушенное воркование – явно Лакшми, потому что Гюльназ всегда пела высоким приятным голосом.

Первин никак не могла сосредоточиться, поэтому отправилась в пустой кабинет Джамшеджи, расположенный на первом этаже. Усевшись за его рабочий стол, она взяла лист писчей бумаги и подумала, что напишет Уме Бхатия. С трудом подбирала нужные слова и в результате ограничилась запиской с сообщением, что в связи с непредвиденными обстоятельствами Сунанда сейчас находится в ее доме, а сама Первин очень просит разрешения приехать в пятницу и разъяснить суть дела.

После этого она подробнее рассмотрела визитную карточку доктора Мириам Пенкар, где значился ее рабочий адрес на Сэмюэль-стрит в районе Мандви. На карточке имелся и номер телефона, Первин позвонила, но трубку никто не взял. Она взяла еще листок писчей бумаги и написала доктору записку: ожоги у Сунанды заживают плохо, до выздоровления Первин поселила ее у себя. В конце она просила принять Сунанду при первой возможности, присовокупив номера телефонов и в Мистри-Хаусе, и домашний.

Последнее ее письмо было адресовано Вивеку Шарме с приглашением встретиться и обсудить его участие в качестве барристера в процессе новой клиентки. Здесь проставлять адрес и телефон не понадобилось: Шарма много раз бывал в Мистри-Хаусе.

Поместив все три послания в надписанные конверты и запечатав их красным воском со штемпелем адвокатской конторы Мистри, Первин вышла из дома и сразу увидела Армана – тот мыл «Даймлер» водой из ведра, которую набрал в саду у колонки. Судя по мокрому лицу, рукам и шее, шофер не забыл заодно освежиться и сам.

— Я отвезу ваши письма прямо сейчас, – пообещал он. – Сперва в Гхаткопар, потом в контору мистеру Шарме, а потом уже доктору на Сэмюэль-стрит.

Арман бросил ветошь, которой мыл машину, в ведро, и Первин вдруг подумала, сколько часов он дожидался ее сегодня утром.

— Надеюсь, вам это не в тягость после долгого и жаркого дня.

— Ездить на машине лучше всего после захода солнца, – заметил, пожав плечами, Арман. – А еще я успею все сделать прежде, чем нужно будет забрать вашего отца.