Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 26 – Суджата Масси

— Прошу вас, зовите меня Ума. Ишан совершенно оправился – врач даже разрешил ему сегодня играть с другими детьми. А вы, полагаю, упали? Ваше сари… – Она умолкла, указав на колени Первин.

Первин, опустив взгляд, увидела ржаво-бурые потеки на своем шелковом сари в синюю крапинку. Неудивительно, что Ошади разглядывала ее с таким неудовольствием!

— Прошу прощения за мой внешний вид. Снаружи стая собак окружила бегум Кору, но нам удалось их отогнать.

— Я слышала лай, но и подумать не могла! – Ума вскинула брови, а Первин невольно подумала, искренне ли она встревожена. – Наши соседи-джайны прикармливают бродячих собак – этого требует их вера. Видимо, эти собаки забрели к нам, потому что соседи уехали в паломничество. Я теперь опасаюсь за детей – безопасно ли им играть в саду.

— Ваши опасения обоснованы. Я сильно перепугалась за бегум Кору. – Первин решила не упоминать про сосиски, которые княгиня прятала в ридикюле.

Ума бросила взгляд на Ошади, которая так и стояла у двери.

— Ошади, принеси влажную тряпку для Первин-бехен и чашку чая. Или вы хотите чего-то покрепче?

— Нет, чай – то, что надо, – ответила Первин, отметив, что Ума вроде как забыла о предстоящей деловой встрече.

Ошади проковыляла к стоявшему между ними столику, наклонилась и забрала хрустальную рюмку с золотистой жидкостью, которой явно угощали Кору. Когда экономка двинулась к двери, Ума произнесла:

— Ну хорошо, Первин-баи. Расскажите, как Гюльназ, как ребенок? Вы уже выбрали имя?

— Да. Ее назвали Хушна, а родители зовут Хуши.

— Хуши одновременно и индуистское имя, – заметила Ума. – У нас оно означает счастье.

— На фарси тоже. Какие у нас тесные связи! – заметила Первин. – Хотя должна вам сказать, что наша Хуши пока не спешит соответствовать своему прозванию. Много плачет – возможно, колики.

— Это со временем пройдет, – успокоила ее Ума. – Особенно если дома обеспечат необходимый уход.

— Хуши с Гюльназ завтра выпишут из лечебницы. Именно поэтому я и приехала, не предупредив… – Первин умолкла, потому что вернулась Ошади и принесла чашку чая с лемонграссом и имбирем. – Пахнет изумительно. Большое вам спасибо.

Ошади кивнула и позволила себе мимолетную улыбку, от которой ее морщинистое лицо вдруг стало моложе.

— Что вы говорили? – вернулась к разговору Ума, когда Ошади вышла за дверь.

— Я говорила, что привезла вам вот это от Гюльназ. – Первин поставила чашку, открыла портфель, вытащила конверт и протянула его через стол Уме. – Вскройте, пожалуйста, прямо сейчас.

Ума подсунула тонкий пальчик под клапан и, заглянув внутрь, поджала губы:

— Очень любезно с ее стороны прислать еще денег. Но мы не можем их принять.

— Это на строительство больницы. Официальное пожертвование.

Ума отвернулась от Первин и произнесла:

— Планы с больницей не осуществятся. Мы отказались от мысли ее строить.

Первин решила, что ослышалась.

— Но ваша семья – основа этого начинания! Что случилось?

— Сэр Дварканатх передумал. – Ума говорила с внешней невозмутимостью, однако глаза ее сузились. Она протянула через стол руку и вернула Первин конверт.

Первин вспомнила, как Кора на первый взгляд неуместно пожелала ей удачи. Теперь стало ясно почему.

— Мне очень прискорбно это слышать. Такое важное начинание, вы столько приложили усилий, чтобы заручиться поддержкой друзей и соседей. А сэр Дварканатх как-то обосновал свое решение?