Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 175 – Суджата Масси

— Не будем говорить о таких вещах. – Парвеш оглянулся через плечо.

Первин твердо решила не отпускать его, не получив нужных сведений.

— Скажите мне одну вещь: верно ли, что в конце мая вы ездили на прием в Джуху с детьми и Сунандой?

Парвеш посмотрел на Уму и Ишана в машине, потом снова на Первин. Торопливо прошептал:

— Она ни в чем не виновата. Надеюсь, вы сможете ее защитить.

— Это верно, – согласилась Первин. – И никто из мужчин на этом приеме не вел себя неподобающим образом?

— У меня сейчас нет сил припоминать. – Голос Парвеша дрожал от волнения. – Пожалуйста, позвольте мне предаться горю. Вы очень добры, что согласились отвезти сына в больницу.

Парвеш развернулся и зашагал к дому, причем очень стремительно, словно боясь, что Первин бросится вдогонку.

Он не собирался раскрывать личность насильника. Почему? Первин некоторое время смотрела ему вслед со смесью смятения и отчаяния. Парвешу хватило мужества защитить Сунанду, почему же он не хочет предать ее обидчика правосудию?

— Что вы сказали Парвешу? Я видела, что он очень расстроился, – заговорила Ума, едва Первин уселась на переднее сиденье «Даймлера».

Первин не видела возможности затронуть интересовавшую ее тему, хотя теоретически Ума могла сообщить ей какие-то важные сведения. Или не могла? Первин повернулась, посмотрела Уме в глаза и сказала:

— Я спрашивала его про тот день, когда они с детьми ездили на прием к навабу.

— Да, на празднование дня рождения. – Ума нахмурилась. – Княгиня Кора очень расстроилась, что меня там не было, поэтому я постаралась быть к ней как можно внимательнее по ходу чаепития – оно же проходило всего через неделю. Но почему вам это интересно?

Судя по реакции, Ума ничего не знала про нападение. Первин, как юрист Сунанды, не имела права раскрывать факты, о которых ее доверительница предпочла умолчать.

— Не будем обсуждать это при Ишане, – сказала Первин и повернулась лицом вперед.

— Едем в больницу Камы? – уточнил Арман, искоса взглянув на нее.

— Да, и как можно быстрее, – ответила Первин.

Больница Камы, основанная в 1886 году, – детище Пестонджи Хормусджи Камы, богатого парса и убежденного филантропа. Он хотел, чтобы в городе было специальное лечебное заведение для женщин и детей, и, сделав колоссальное пожертвование в количестве ста тысяч рупий на его строительство, поставил себе целью подобрать по преимуществу женский персонал. Однако через семь лет после начала работ господин Кама скончался, и что до женщин-врачей, то нанять удалось лишь нескольких европеек. Общественные реалии были таковы, что руководство больницы предпочитало мужской штат.

Памятуя, как в больнице отказались взять в штат Мириам, Первин с некоторой настороженностью относилась к личным и профессиональным качествам доктора Ананда Мехты, молодого педиатра, который пришел осмотреть Ишана после того, как они прождали час в крошечном помещении. Первин внимательно следила за тем, как доктор прижал пальцы к запястью Ишана, глядя при этом на карманные часы.

— У пациента все в порядке, жара нет. – Врач улыбнулся Уме, которую представили ему как мать пациента. – Волноваться не о чем.

— Я не хотела вас попусту тревожить, – с робостью произнесла Ума. – Но у него болит животик. И отсутствует мочеиспускание.