Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 151 – Суджата Масси

Первин оценила, что Сунанда не сломалась от ее расспросов, и решила выяснить еще одну вещь:

— Я понимаю, что вы не вглядывались, но, как по-вашему: Парвеш угрожал этому человеку? Может, была драка?

— Нет. Он говорил совсем не сердитым голосом, вроде как в шутку. Но своего добился. Нехороший человек ушел. Мотабхаи сказал, что выйдет наружу и покараулит, пока я оденусь. Сказал, что отвезет нас с детьми домой, и запретил про это рассказывать Уме-бхабху. Чтобы она не расстраивалась.

Парвеш говорил так, как обычно говорят мужчины, но Первин показалось, что в результате Сунанда почувствовала себя виноватой. Это укрепило Первин в решимости установить личность нападавшего. Нужно, чтобы хотя бы Сунанда, Джамшеджи и она сама узнали всю правду.

— А перед уходом вы не заметили, чтобы кто-то вел себя странно, поглядывал на вас?

— Мне казалось, что на меня все смотрят. – Голос Сунанды пресекся. – Сари у меня было мокрым, а теперь еще и в крови. По дороге домой мотабхаи остановил машину у лавочек на прибрежной дороге. Дал мне денег, чтобы я купила новое сари, а детей в это время накормил кульфи.

— А что стало с тем сари, в котором вы были на празднике? – спросила Первин.

— Я его выбросила за лавкой.

Первин была уверена, что сари не найти – его наверняка подобрала какая-нибудь нищенка, выстирала и отдала еще кому-то, поносить или разрезать на куски для других целей.

— Вы сказали, что чай выпили на следующее утро. Значит, вы обо всем рассказали Ошади?

— Я не хотела ничего говорить, – произнесла со слезами в голосе Сунанда. – Но Ошади сразу заметила, что у меня новое сари, хотя оно было почти того же цвета. А еще увидела синяки у меня на руках и на шее и спросила, кто меня обидел. Я сказала, что сама не знаю. Она ответила, что этот человек негодяй, а мне посоветовала больше об этом не думать. А потом добавила, что мне стоит выпить ее чая – станет легче.

Первин подумала: Ошади, видимо, решила, что Сунанду изнасиловали.

— А что она вам сказала про этот чай?

— Сказала, что он полезный для здоровья, но от него может немного поболеть живот. И месячные могут начаться раньше срока, но это только на пользу. Они в тот же день и пришли.

— Я хотела бы поговорить с мистером Бхатия об этой истории с глазу на глаз. Уверена, что он знает имя вашего обидчика…

— Не надо, пожалуйста! – взмолилась Сунанда. – Мотабхаи спас мне жизнь. Не нужно ему новых неприятностей.

— Я восхищена вашей заботой, но то, что с вами произошло, считается преступлением. Как вы считаете, должно свершиться правосудие? Должен этот человек заплатить за нанесенную вам обиду?

— Нет. – Сунанда поднялась со скамьи и отошла в угол камеры, будто стараясь оказаться как можно дальше от Первин.

— Но в тюрьме должен сидеть ваш обидчик, не вы! – Первин услышала, как голос ее звенит от досады.

— Меня и так уже обвинили в аборте. Как я найду новое место, как вернусь жить к брату, если все узнают, что я нечиста?

Слова, которые Сунанда прошептала чуть слышно, были одновременно и душераздирающими, и безжалостно правдивыми. На Первин вдруг накатила ненависть к миру, в котором они жили, – миру, где мужчине дозволено безнаказанно надругаться над женщиной, потому что женщине стыдно будет потом про это кому-то рассказать.