Книга Заноза для ректора, или Переполох в академии Тьмагов, страница 7 – Кристина Римшайте

Благодарно кивнула и заползла на лежанку, пахнущую пылью и старостью, но на данный момент это была самая лучшая постель в мире. Дедуля накрыл меня изъеденным молью шерстяным пледом, и я закрыла глаза.

Тревога скручивала внутренности, но я не могла противиться навалившемуся сну. Веки сомкнулись, несмотря на страх никогда больше не проснуться, не увидеть лицо сломленного Тораса Рама, которого я поклялась однажды уничтожить…

Очнулась оттого, что меня трясут за плечо.

— Просыпайся, девонька, пора уходить…

Вздрогнула всем телом, резко садясь, и заозиралась, пытаясь вспомнить события прошедшего дня.

… голова отозвалась звоном и болью. Приложила ладонь к виску и поморщилась, ощущая, как начинает мутить.

— Сейчас водички попьёшь, встанешь, умоешься и полегче будет. Давай, потом выспишься… — уговаривал дед.

— Вряд ли удастся, — усмехнулась хрипло, ощущая, как к горлу снова подкатывает ком горечи. — Инквизитор говорил, что где бы я не находилась, ищейки всё равно найдут меня, потому что во мне течёт дурная кровь. Нечистая… — я бы хотела продолжать бороться за свою никчёмную жизнь, но жалость к себе оказалась сильнее.

Шмыгнула носом, смахнула слезу и стала спускаться с печи. В любом случае, здесь больше оставаться нельзя. Подставлю дедушку.

— Ну «чистая» или «нечистая» — это мы ещё посмотрим, — старик зачерпнул из кадки воды ковшом и протянул мне. — Я тут пожитки тебе в дорогу собрал… есть у меня кое-что ценное, но прежде чем это отдать тебе, не хочешь рассказать дедушке кто ты и отчего бежишь? — он выразительно поднял куцую бровь, а когда я забрала ковш из его морщинистых рук, грузно опустился на табурет. — Знаешь, я прожил достойную жизнь и смерть хочу принять достойно, зная, что помогал благому делу…

Я напилась, опустила ковш обратно в кадку и неловко заправила спутанные волосы за уши.

— Я благодарна вам за желание помочь, да только помощь ваша может вам боком выйти. Лучше я просто уйду, справлюсь как-нибудь… — нервно покусала губу и двинулась к выходу.

— Ай, упрямица, — пожурил дед, качая головой. — Неужто, правда, нечистая?

— Да разве ж я похожа? — хмыкнула невесело, останавливаясь. Мол, посмотрите на меня. Обычная девчонка, ничего примечательного.

Дед огладил бороду, задумчиво причмокнув.

— Не похожа-то не похожа, но вот сила в твоих жилах чужая бежит. Незнакомая, — я насторожилась, а дед лишь усмехнулся. — Видишь ли, Юнна, я драконорожденный и такие вещи хорошо чувствую, если их не пытаются скрыть. А ты не пытаешься, значит, не знаешь как. И это даёт ищейкам преимущество, сама ты из леса не выберешься. Сгинешь. А мне… мне умирать не страшно, — взгляд наполнился надеждой. Странной такой надеждой. Неужели дедуле так не терпится отправиться в мир иной? — А если уж инквизиторы явятся, смогу им нервы помотать да со следа твоего сбить. Долго искать будут…

Сглотнула вязкую слюну и вернулась к столу у разбитого окна. У меня была тьма вопросов: от — зачем деду мне помогать и чем он вообще может помочь, до — почему он живёт в лесу, даже не пытаясь привести дом в порядок? Себя в порядок. Его же постричь, побрить, расчесать и помолодеет лет на двадцать. Но ни одного вопроса не слетело с моего языка. Они были бессмысленны. Банальное любопытство, которое сейчас неуместно.