Книга Заноза для ректора, или Переполох в академии Тьмагов, страница 6 – Кристина Римшайте

Всё казалось, вот сейчас проснусь от запаха свежей маминой выпечки, спущусь в кухню, поцелую отца в небритую, колючую щёку и забуду весь этот ужас, как страшный сон. Но нет…

Отмывшись, не скажу, что начисто, обтёрлась простынёй и натянула на себя льняную, грубую рубашку с чужого плеча, которую пришлось заправить в болтающиеся на мне штаны. Затянула на талии ремешок и побрела в дом, где трещала и дымила старая печь, а в большой чугунной сковороде скворчало что-то вкусное. Рот наполнился слюной, хотя казалось есть не хотелось…

Я не была уверена в том, что этому лесному старичку можно доверять в полной мере, как и не была уверена в том, что он меня не отравит, чтобы потом, например, сделать из меня удобрение для своих заросших грядок. Но лучше смерть от жареной картошки с зеленью, чем от руки инквизитора.

— Да ты не боись… — дед хлопотал, накрывая на стол. Откуда-то взялись соления, буханка румяного хлеба и довольно приличная на вид посуда. — Сама же ко мне пришла, не я к тебе. Так что проходи, гостем будешь.

Я сделала шаг.

— Может, вы убиваете случайно забредших путников, а сейчас пытаетесь притупить мою бдительность.

— Может, — посмеиваясь, отозвался дед. — Тебе ли не всё равно? Из болота вылезла, явно не от хорошей жизни бежала. Хоть поешь досыта перед смертью.

— Ваша правда, — не стала спорить и подошла к столу. Опустилась на табурет, опасаясь, что он развалится подо мной, но обошлось. Ни он, ни я разваливаться не спешили.

— Ну, а звать тебя как, чудище болотное? — спросил старичок, беря прихватки. Снял сковороду и поставил её в центре стола на подставку.

Я задумалась. А стоит ли вообще называть своё имя?

— Видать, сильно тебя прижало, раз даже назваться боишься, — проницательно заметил дед. — Да только, хочешь верь, хочешь не верь, мне умирать не страшно. Пытать будут, ничего не скажу. А из принципа. Вот, — гордо произнёс он и вручил мне вилку.

— Юнна, — вымолвила устало.

Дедушка сел напротив и, к моему удивлению, расстелил на коленях салфетку. А приборы-то взял так чинно, словно член палаты лордов.

— Ты хоть на человека стала похожа, Юнна, — бесстрастно заметил он, накалывая кусочек картошки. — Больше в грязи не валяйся. Не к лицу тебе такой макияж…

— Спасибо… — пробормотала и начала есть.

… впервые я ела картошку со вкусом слёз. Слёз, которые беззвучно текли по моим щекам и попадали на губы. Дедушка делал вид, что ничего не замечает, а я была благодарна ему за это.

Только, когда я отложила вилку и потянулась за кружкой с чаем, спросил:

— Много у тебя времени?

Я пожала плечами.

— Оторвалась часов пять назад. Болотная вода должна была сбить запах. Следов старалась не оставлять. Но рано или поздно ищейки выйдут на меня.

— Тогда пару часов на сон есть, — бесстрастно заключил дед, вставая. — Ты давай, заползай на лежанку, там тепло сейчас, быстро заснёшь.

Я вздохнула.

— Только… я вас очень прошу, если вы не планируете меня отпускать, а хотите сдать инквизиции, лучше сразу убейте. Не мучайте.

Губы старика изогнулись в кривой усмешке. Блёклый взгляд стал пронзительным, показалось даже, что морщины на лице немного разгладились.

— А я с инквизицией, девонька, дел не имел и не собираюсь. Так, что не забивай свою хорошенькую головку тяжёлыми думами и ложись. Разбужу, а там видно будет, что дальше…