Книга Дерзкий Уайлдер, страница 179 – Ребекка Яррос

Вот мое самое главное. Ты говорила, что хочешь прикоснуться к любви, и ты к ней прикоснулась. Прикасаешься к ней с каждым вдохом и выдохом. Я знаю, что я все испортил. Я знаю, ты думаешь, что мне нельзя доверять. Но ты сама говорила, что хочешь понять, сможешь ли отпустить прошлое и позволить кому-то тебя полюбить… Отпусти прошлое, Лия, потому что я уже тебя полюбил. И люблю.

Я отложила открытку и развернула оберточную бумагу. Внутри была фотография в рамке. Наша с ним фотография с Миконоса. Когда Пакстон успел ее распечатать?

Я провела пальцем по нашим фигурам на снимке, и у меня перехватило дыхание. Не только от выражения моего собственного лица, но и от лица Пакстона: от безграничной преданности в его взгляде, когда он держал меня над головой. Такой взгляд невозможно подделать, ведь правда?

Или все же возможно?

Мне так хотелось ответить «нет». Каждая клеточка моего тела кричала, что у нас с Паксом все по-настоящему, что наша любовь — искренняя и подлинная. Но вдруг все же нет? Вдруг я выставляю себя дурой, которая цепляется за глупые фантазии, в то время как надо бежать без оглядки и разорвать все отношения с Пакстоном? Неужели я не усвоила жестокий урок, который мне преподала гибель Брайана, и продолжаю держаться за то, от чего надо спасаться, пока оно не сокрушило меня окончательно?

Но что, если я продолжаю цепляться именно за свой страх и мне надо бежать не от Пакстона, а к нему?

* * *

Я закрыла за собой дверь и посмотрела на часы. Тренировка еще продолжалась — можно успеть к окончанию. Я собралась бы быстрее, но решила все-таки переодеться в льняные брюки и легкую рубашку, чтобы не выделяться среди местных жителей.

Дверь каюты Пакстона открылась, и мое сердце на миг замерло, хотя я точно знала, что на корабле его нет. В коридор вышел Малыш Джон, растерянно огляделся и увидел меня.

— О, слава богу, Лия. Ты поедешь в выставочный центр?

— Да, я обещала Пенни заехать на тренировку.

— Хорошо. У Бунтарки сломался мотоцикл, и она жутко психует. Пакстон тоже весь дерганый и орет по любому поводу. Ты его успокоишь.

Я бы не стала на это рассчитывать.

— Ты сейчас едешь туда?

Он кивнул:

— Ага. Как только найду розовую бандану Бунтарки. Она говорит, это ее талисман на удачу, но у нее в комнате я ее не нашел.

— Она не сказала, где лежит бандана? — спросила я.

У нас в каюте я ее тоже не видела.

— В фиолетовом рюкзаке. — Малыш Джон вопросительно посмотрел на меня.

К счастью, я поняла, о чем речь.

— Это рюкзак Брук. Наверняка он у нее в каюте. У тебя есть ключ?

Он кивнул, вытащил ключ из кармана и открыл дверь.

— Поможешь мне?

— Да, конечно.

Я шагнула через порог следом за Джоном. Каюта Брук была меньше моей, но очень уютной. Я проверила шкаф в коридоре, спальню и гостиную, потом вернулась в спальню и заглянула под кровать.

— Есть! — сказала я, вытаскивая рюкзак. Он зацепился за нижний каркас кровати, и, когда я его дернула, что-то упало на пол. Черт, надеюсь, я не сломала кровать!

Это был сложенный листок бумаги, и я бросила его на застеленную покрывалом постель. Поставила рядом рюкзак, открыла и сразу нашла розовую бандану, которую так любила Пенни. Когда я застегивала рюкзак, чувствуя себя настоящим гениальным сыщиком, мое внимание привлекла печать на листе, выпавшем из-под каркаса кровати.