Книга Развод. Не время сдаваться, страница 26 – Оксана Рэй

Не просто довольный, а счастливый, заразительный, тот самый, что заставлял улыбаться меня даже в самые трудные дни. А потом его низкий голос. Сергей что-то говорит, и я не могу разобрать слов, но интонация... Он смеется. Тихо, сдержанно. Этот звук, которого так не хватало этим стенам в последние месяцы. Еще один взрыв хохота Поли. И его сдержанный, но отчетливый баритон в ответ. Они что-то строят. Он объясняет, она тараторит без остановки, наверстывая упущенное время. Ярость. Бессильная, тихая ярость оттого, что он может вот так, одним своим присутствием, подарить ей эту иллюзию, а мне оставить лишь горькое послевкусие. И самое страшное — это ностальгия. По тому, как было раньше. Мне становится дурно от этой гремучей смеси. По телу пробегает мелкая, неприятная дрожь. Я почти падаю на кровать. Забираюсь под одеяло, натягиваю его на голову. Приглушенные, далекие звуки. Еще один взрыв хохота Поли. Тело, измученное болезнью и стрессом, начинает сдаваться. Сознание уплывает.

Последнее, что я помню, прежде чем провалиться в черную, бездонную яму сна, это ее счастливый визг и то, как тепло стало у меня в груди от этого звука.

Проклятое, предательское тепло. Я засыпаю под звуки своей рухнувшей семьи, которая на какое-то время, ровно на один вечер, снова решила притвориться целой. Под приглушенный гул телевизора, под счастливый визг Поли, которому вторит его сдержанный смех. Я проваливаюсь в сон, тяжелый и обманчивый.

Просыпаюсь от грохота кастрюль на кухне. Потом глухой стук ножа о разделочную доску. Ритмичный, методичный.

Что он там делает? Почему он еще здесь? Сколько времени?

Я лежу неподвижно, прислушиваюсь. Сердце начинает отстукивать нервную, частую дробь. И тогда до меня доносится запах. Сначала едва уловимый, а потом все более явственный, наполняющий всю квартиру. Куриный бульон. Тот самый, наваристый, которому он когда-то научился у моей мамы, когда я после родов едва могла подняться.

Дверь в спальню со скрипом приоткрывается. В щель просовывается любопытный носик Поли.

— Мама, ты спишь? — шепчет она.

Я медленно поворачиваюсь к ней. Ее глаза в полумраке горят, как два маленьких фонарика.

— Я уже проснулась, рыбка.

Поля открывает шире дверь, заходит в комнату и забирается на кровать.

— Мама, папа варит суп! — она выпаливает это с таким торжеством, будто он изобрел вечный двигатель. — Настоящий! Как раньше! Пахнет так вкусно!

Да, рыбка. Как раньше. Только теперь все по-другому.

В этот момент я вижу Сергея за ее спиной. Стоит в проеме двери, опершись о косяк, и смотрит на нас. В руке он держит половник. Вид у него уставший, невыспавшийся.

— Поля, не мешай маме. Пусть отдыхает, — говорит он тише обычного. Взгляд его скользит по мне, задерживается на секунду.

— Но она же уже не спит! — Поля упрямо тянет гласные, поворачиваясь к нему и скрещивая ручки на груди. Ее брови ползут вверх, губы надуваются.

Он снова бросает на меня короткий, почти незаметный взгляд

— Но ей надо отдохнуть. Завтра поговоришь с ней, — говорит он уже более твердо, но все также глядя на меня, а не на нее. — Пора идти доваривать наш суп, а то он убежит, как в той сказке.

Поля замирает. Ее детский, смышленый, мозг взвешивает аргументы. Ее обиженная гримаса потихоньку тает, сменяясь важной миссией.