Книга Развод. Не время сдаваться, страница 21 – Оксана Рэй

Ненавижу его. Ненавижу за эту его уверенность.

— Что ты привязался? Ты думаешь, у меня ног нет? Тебе-то какая разница?

В этот момент из-за угла появляется парень в форме водителя службы.

— Сергей Петрович? Машина подана.

Сергей смотрит на меня. Не спрашивает. Кивает в сторону выхода.

— Тебя отвезут.

— Да кто тебя просил? — кидаю ему вслед, когда он уже поворачивается и уходит.

Просто уходит. Не обращая внимания на мои возражения.

Я стою, глядя ему вслед, пока он не скрывается за поворотом. Водитель терпеливо ждет.

— Поехали, — тихо говорю я водителю и иду к выходу, чувствуя, как гора унижения и злости смешивается с горьким облегчением, что я скоро буду дома и просто свалюсь в кровать.

Дом. Тишина обволакивает меня, густая и тяжелая. Я скидываю пальто, и оно падает на пол комом. Поднимаю, вешаю на место.

Доползаю до кухни. Руки дрожат, когда наливаю воду. Глотаю таблетки от температуры. Горло саднит, все тело ломит. Проклятая метель. Проклятая остановка. Проклятый он, который возомнил из себя бога!

Я бреду в спальню и падаю на кровать, не раздеваясь, и натягиваю одеяло с головой, пытаясь скрыться.

Слез уже нет. Есть только изматывающая, всепоглощающая усталость. Веки наливаются свинцом. Я борюсь всего секунду, а потом проваливаюсь в черную, бездонную яму сна. Меня просто вырубает.

Я открываю глаза. Луч солнца, резкий и безжалостный, бьет прямо в лицо, заставляя зажмуриться. Я лежу на своей половине кровати, на спине. На мне все еще то самое черное платье-футляр, теперь безнадежно помятое. Локоны… Боже, эти идеальные локоны от Светы теперь превратились в спутанную гриву.

Память возвращается урывками, как кадры плохого фильма. Аплодисменты в переговорной. Его голос. Его рука на локте.

Я скидываю с себя одеяло и сажусь. Мир слегка плывет, но уже не так, как вчера. Теперь это просто слабость. Бреду в ванную, ловя в коридоре свое отражение. Зрелище жалкое.

Стою в душе под почти обжигающими струями, пытаясь смыть не только пот и жар, но и прикосновение его рук. Я тру кожу мочалкой до красноты, пока вода не уносит в сток частичку вчерашнего унижения.

После душа я натягиваю джинсы и огромный свитер.

Дорога до цветочного как в тумане. Я иду, глядя под ноги. Дверь магазина звенит.

В магазине запах зелени бьет в нос.

— Ну, наконец-то! — раздается голос Светы из-за стойки. Она вся в зелени и белых гортензиях. — Я уж думала, ты не придешь сегодня. Ну? Как оно было?

Она откладывает инструмент. Ее улыбка, такая же яркая, как и ее рыжие волосы, меркнет, едва взглянув на меня поближе. — Марин… Господи, да ты…

— Живая, — перебиваю я, плюхаясь в плетеное кресло. Оно противно скрипит. — Все прошло хорошо. Если опустить тот факт, что Сергей все совещание смотрел на меня, как на ошибку в годовом отчете. Еще возомнил себя богом, — тяжело вздыхаю и вкратце рассказываю все, что произошло.

— Ай, да пошёл он, — отмахивается Света, выслушав мои истории.

Подходит ко мне, ставит передо мной чашку с мятным чаем и тарелку с вкусняшками. С одной стороны, круассан, с другой, кусок сытного пирога с вишней. "На выбор, в зависимости от степени катастрофы", — как она всегда говорит. — Но, контракт наш, — говорю, глядя на пар от чашки. — "Ностальгия" их сразила. Генеральный был в восторге. Это главное.