Книга Тысячу раз предатель, страница 45 – Оксана Алексаева

Никогда.

Почему‑то именно это осознание приводит меня в настоящий ужас. Сердце болезненно сжимается, будто я только что заглянула туда, куда не хотела.

Я ведь сбежала, уехала из города, будучи уверенная в том, что никогда сюда не вернусь. Пряталась от Тиграна, как от собственной тени. Всеми фибрами души желала больше никогда с ним не сталкиваться. Убеждала себя, что так будет лучше, спокойнее и безопаснее.

А сейчас сижу напротив него и понимаю, как же я ошибалась. Одна только мысль о том, что всё могло закончиться иначе, заставляет меня чувствовать слабость в коленях. Мне тяжело дышать, едва я представляю, через что ему пришлось пройти.

Боль. Реанимация. Неизвестность. И при этом, Тигран все равно продолжал меня искать.

Зачем?

Что это может означать? Этот вопрос зудит где‑то под кожей, не даёт покоя. Я смотрю на его руки, на шрам и чувствую, как внутри всё переворачивается.

— Где же была… твоя девушка? Та самая? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не сбивался.

Мне действительно важно это знать. Не из ревности, нет. Скорее из желания понять: почему он здесь один.

Тигран спокойно пожимает плечами.

— Она… исчезла, – говорит он таким будничным тоном, будто речь идёт о чём‑то совершенно незначительном. – Как и все остальные, узнав о том, что со мной случилось. В начале врачи давали неутешительные прогнозы.

Мне становится больно. Не за себя, а за него. Резко сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. И вдруг понимаю, что глаза предательски щиплет, так не вовремя. Я не хочу, чтобы Тигран это увидел.

Поэтому опускаю взгляд, делая вид, что рассматриваю пол, собственные пальцы, что угодно, лишь бы не смотреть на него сейчас.

— Знаешь, – продолжает Тигран после короткой паузы. – У меня было много времени всё переосмыслить. Посмотреть на жизнь под другим углом. Понять, кто есть кто. Кто друг, кто враг… а кто так, мимо проходил.

Он говорит задумчиво, глядя куда‑то в сторону, но мне кажется, что каждое слово адресовано именно мне. Я украдкой смахиваю слёзы и с усилием выдыхаю:

— Я рада, что всё обошлось.

Фраза звучит сухо, почти официально, но внутри меня творится буря. Тигран переводит взгляд на меня. Прямо, в упор. Так, будто пытается заглянуть мне в голову, прочитать мысли, которые я сама боюсь сформулировать.

Мне становится не по себе, и я не выдерживаю: отвожу взгляд, будто он может прожечь меня насквозь, если я задержусь ещё хоть на секунду. А потом и вовсе будто сбегаю, действуя на автомате, не успевая обдумать ни шага, ни слова.

— Спокойной ночи, – бросаю едва слышно, почти шёпотом, и поднимаюсь, направляясь к лестнице.

Сердце колотится слишком быстро, так, словно я не просто ухожу, а спасаюсь бегством. Я иду, потом почти бегу, чувствуя, как подрагивают ноги, как предательски слабеют колени. Мне кажется, если остановлюсь, то просто не выдержу.

— Спокойной ночи, Василиса, – доносится мне вслед.

Голос Тиграна спокойный, даже чуть тёплый. В нём нет упрёка, нет злости, нет напряжения. И именно от этого становится только хуже. От этой мягкости, от этой неожиданной простоты у меня сжимается грудь, и дыхание сбивается окончательно.

Залетаю в комнату, захлопываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, будто она может удержать меня от всего мира сразу. Несколько секунд просто стою, не двигаясь, тяжело дыша, стараясь привести себя в норму. Воздуха не хватает, будто в груди слишком много всего одновременно: мыслей, чувств, воспоминаний, страхов. Они давят, накрывают, не дают сосредоточиться ни на чём одном.