Книга Тысячу раз предатель, страница 35 – Оксана Алексаева

Врач вздыхает.

— Сложнее. Глубокое переохлаждение, вероятно, начальная стадия обморожения пальцев. Давление нестабильное. Она без сознания. Мы купируем спазм сосудов, но… – он делает паузу, и я ловлю себя на том, что перестаю дышать. – Её организм ослаблен. Она долго была в холоде. Первое время может быть критическим.

Мне становится дурно, хватаюсь за голову, губы сами шепчут: – Господи…

Сажусь прямо на пол, не чувствуя ничего. Потом поднимаю взгляд на врача:

— Пожалуйста, я должен её увидеть. Только на минуту. – Ей нужен покой.

— Пожалуйста, – голос срывается. – Мне надо… Просто увидеть, что она жива.

Доктор сомневается, затем молча разжимает губы, потом тяжело кивает.

— Только ненадолго.

Толкаю дверь салаты, Василиса лежит на белой простыне, будто слилась с ней. Кожа бледная, почти прозрачная.

Я подхожу медленно и осторожно, но каждое движение будто гремит. Сажусь рядом, беру её за пальцы. Они холодные, как стекло в мороз.

— Только держись, слышишь? – шепчу. – Ты не имеешь права меня оставлять.

Она не двигается.У меня же в висках звенит. Я сплетаю наши пальцы и подношу их к губам. Целую каждый. Надеюсь, что этот мизерный жар хоть чуть-чуть вернёт её, согреет.

— Прости меня, – шепчу. – Я знаю, что сам во всём виноват. Голос непривычно дрожит, состояние не свойственное мне.

— Но если ты… Если ты выкарабкаешься, клянусь, я докажу тебе, что могу быть другим.

Я вспоминаю наше прошлое. Как Василиса смеялась, когда я кружил её в воздухе, потому что у меня совершилась очередная удачная сделка. Как мы разговаривали потом до утра и строили планы на будущее. Как потерял ее, потом нашел, узнал о дочери…

И понимаю: мне больно не потому, что боюсь её потерять, а потому что, возможно, я заслужил это наказание.

Утыкаюсь лбом в её ладонь.

— Только живи, прошу. Всё остальное черновик. Мы перепишем заново.

За окном начинается рассвет. Лёд тает на стекле, и в отражении я вижу самого себя: усталого, осунувшегося, но впервые за долгое время не злого. Наверное, внутри всё меня ещё жив человек. Тот, который когда‑то умел любить.

Глава 21

Василиса

Сначала мне кажется, что я плыву. Где‑то в плотном, непроглядном море, где нет ни неба, ни земли, только вязкая темнота и редкие блики света. Они мерцают перед закрытыми глазами, растворяются, затем снова возвращаются…

Потом приходит боль: тупая, тянущая, где‑то в груди и в ногах, доходящая до кончиков пальцев. Дыхание срывается неровно, словно спутанный клубок ниток. Я хватаюсь за него, как за спасательный круг. Мир медленно всплывает вокруг. Посторонний шум доносится будто из-под воды. Сердце дергается, и внутри всё сжимается в комок. Где я?

Пытаюсь открыть глаза, но свет бьет слишком ярко, я щурюсь, как будто солнце воткнули прямо мне в зрачки.

Белый потолок, голубые стены. Только тогда приходит осознание: больница. Я в больнице. Как? Что случилось?

В голове гулко звенит, будто она является пустым сосудом, куда кто‑то бросает камни. И вместе с каждым ударом проступают обрывки: снег, тьма, деревья, лес.

Память возвращается урывками. Вот я бегу с Леей через заправку. Руки дрожат, сердце колотится. Я не оглядываюсь. Только быстрее, в лес, лишь бы подальше.

Лея хнычет, паника наступает на сознание. Я обнимаю её, шепчу, что всё будет хорошо, но сама уже не верю. Мы заблудились…