Книга После развода. Спаси нас, страница 21 – Оксана Алексаева

Имя вырывается само, едва слышно, между вдохом и выдохом: — Матвей…

Вторые сутки я в этих стенах.

Запах хлорки плотно въелся в нос. Даже кофе, который я вливаю в себя литрами, больше не помогает. Горчит во рту, но глаза всё ещё не хотят закрываться.

Дежурная медсестра уже третий раз за утро бросает на меня тревожный взгляд, и я чувствую на себе её беспокойство ещё до того, как она открывает рот.

— Матвей Вадимович, вы бы пошли домой, отдохнули, — наконец не выдерживает она, ставя чашку на стойку. — Вторые сутки уже без сна. Всю ночь с пациенткой провозились, а теперь вот снова. Отдыхать тоже надо, милый человек.

Я устало провожу рукой по лицу и выдавливаю улыбку сердобольной женщине.

— Да, Ирина Сергеевна. Спасибо за заботу. Доделаю кое-какие дела и уйду.

Она вздыхает, качает головой, но больше не спорит: догадывается, что я всё равно не послушаюсь.

Делаю вид, что проверяю бумаги, хотя на буквы уже не могу смотреть, потому что они расплываются в тумане перед глазами. На деле же просто тяну время. Потому что хочу убедиться, что она в порядке. Хочу увидеть Элю. Хотя бы на минуту.

Да, рациональный ум говорит, что мне стоит уйти, лечь отдохнуть и просто отключиться. Но сердце знает другое — оно всё ещё тянется туда, в палату, где она лежит.

Как бы я ни пытался притушить это чувство, оно не гаснет. Проклятая ирония.

Виноват во всём я сам.

Но это ведь не отменяет того, что я всё ещё к ней что-то чувствую. Спустя полчаса обнаруживаю наконец, что тот тип, который всю оставшуюся ночь торчал рядом с ней, наконец-то ушёл.

Сердце делает лёгкий, полный странного облегчения скачок. Мол, теперь можно.

Подхожу к двери. Тихо, стараясь не издавать ни звука, приоткрываю и заглядываю внутрь.

Эля спит. Спокойно, ровно… Безмятежно.

На подушке рыжие волосы, рассыпанные волной. Лицо чуть бледное, но более живое, чем вчера. Слава богу.

Прикрываю за собой дверь и делаю несколько шагов к кровати. Проверяю показатели: всё в норме. Поправляю трубку капельницы, фиксирую зажим. Даже открываю планшет, чтобы сделать вид, будто записываю что-то важное. Всё, лишь бы оправдать своё присутствие здесь.

На самом деле просто стою и смотрю.

Смотрю, будто хочу запомнить каждый изгиб её лица, ритм дыхания, как поднимается грудь под простыней.

И вот тогда взгляд невольно соскальзывает вниз, на её живот. Аккуратный, округлый, совсем не большой — но вполне заметный.

Чувствую, как к горлу вновь подступает ком. Чей же ты, малыш?

Если это мой ребёнок…

Я не знаю, радоваться мне или бояться. Потому что с одной стороны — это будто бы шанс всё исправить, вернуть хоть частичку того, что потерял. А с другой… Это делает всё ещё болезненнее.

Ведь она никогда не простит меня за то, что я сделал.

Вспоминаю, как мы когда-то мечтали детей, но все никак не получалось.

Представлял, как Эля будет выглядеть с животом, какая будет с ребёнком на руках — нежная, тёплая, лучшая из всех мам на свете.

А потом вместо этого… Галя. Её беременность, глупое, роковое недоразумение, которое перевернуло всё вверх дном. Я даже не успел понять, кого предал сильнее — Элю или себя.

Если бы можно было вернуть хотя бы один день, ту секунду, где всё пошло не так…

Но нет. Теперь я вот здесь, в этой безликой палате, с капельницей и запахом хлорки, с женщиной, которую всё ещё люблю, но к которой не имею права даже приблизиться.