Книга Научи любить. После развода, страница 56 – Марика Крамор

— Простите. Может, забудем, а?

ЛАЙМА

Как меня не вывернуло наизнанку, я не представляю. Просто вмиг до меня донесся терпкий аромат, и я помню, что при знакомстве с Михаилом он мне очень понравился, а сейчас сдавливает желудок, и вообще такое впечатление, что кто-то раскаленными щипцами сжимает внутренности.

Когда Михаил вышел, я прям вздохнула с облегчением и помчалась к окну, жадно втягивая воздух. А когда дверь хлопнула, меня будто поймали на месте преступления. Ну как я ему признаюсь, что меня от него тошнит? Парфюм у него — ужас какой-то! Пробрало до самого нутра, а бестактное замечание и вовсе загнало в краску.

Сейчас я хочу только одного — чтобы он ушел. И вообще хочу домой: ноги ватные, желудок дрожит, голова как в тумане.

До конца рабочего дня осталось пять часов, может, отпроситься?

— Ты странно бледная.

— Да что-то плохо мне. Не возражаете, если я воспользуюсь вашим тонометром?

Я уже заметила, как остро он реагирует на вопросы здоровья, так что, можно сказать, бью в цель.

Добиваюсь своего и вскоре остаюсь в кабинете одна, снова приникая к окну.

Воздух такой свежий! А хлопья снега, падающие с небес, такие аппетитные, что вдруг захотелось схватить ложку и горстями зачерпывать пушистые хл о пушки.

Может, и правда домой?

Потом лучше часы отсижу лишние. В другой день.

Рабочий телефон тут же оживает:

— Алло, — отвечаю не глядя.

— Тебе полегчало? — доносится суровый голос Черепанова.

— Да, спасибо.

— Это правда, что ли, на мой одеколон реакция?

Да! Однозначно! Но я ведь не могу сказать ему об этом прямо, поэтому начинаю увиливать:

— Да я, наверное, съела что-то не то… извините еще раз. Неловко вышло.

— Я тебе файл отправил, посмотри, пожалуйста, как сможешь. И насчет вечера все же. Я бы хотел, чтобы ты поприсутствовала. Сориентируешь меня часа через два, сможешь поехать или нет.

ЛАЙМА

Томному вечеру все же быть, и чихало руководство на мои ногти!

Михаил выходит из здания первым, придерживая дверь. Я иду следом. Самочувствие в норме, уже никакой слабости — только ясная голова и прекрасное настроение.

— Что-то ты подозрительно бодрая, — прищуривается он, приближаясь к своей машине.

— Не сглазьте, — усмехаюсь я. — А то всякое бывает.

— Я, так и быть, больше не брызгался.

Суровым взглядом мрачно цепляю его лицо, но начальник тоже, видимо, в хорошем расположении духа.

Он садится за руль.

Мы вливаемся в поток, город уже полностью проснулся после праздников.

— Не напомните, — уточняю я, глядя в окно, — зачем я вам сегодня нужна, кроме как для моральной поддержки и остроумных комментариев?

— Ты — моя страховка. Да и принято так.

— Как?

— С женщиной на неофициальную встречу приходить, — зыркает на меня так, словно я деревенщина и обыкновенных вещей не понимаю.

— Ммм... Ясно.

Отворачиваюсь к окну. И честное слово, еще и руки на груди скрестила. И плевать, что мой неаккуратный маникюр бросается в глаза! Да хоть сто раз!

— Что я опять не так сказал? — конкретизирует генеральный.

— Вообще-то, было обидно.

— Что именно? — уточняет он раздосадованно.

— Вот это вот великовозрастное «жееенщина»… Девушкой так-то быть поприятнее.

Он щерится, не сводя взгляд с дороги.

— Что-то еще? — неожиданно пищит Михаил, явно сдерживая эмоции. Это правда его голос?