Книга (не) Развод с кавказским мужем, страница 26 – Люсинда Миллер

Приближаюсь к столу, сухо приветствую соперницу и присаживаюсь на рядом стоящий стул.

— Амелия, как я понимаю… — вскидывает на меня коровий взгляд карих глаз, горянка.

— Джамиля, — смотрю на нее в упор, без тени смущения, отмечая на лице бывшей любовницы мужа сеть морщинок и тонкие прожилки седины в смоляных волосах.

Женщина во мне злорадствует, потому что я гораздо младше ее и выгляжу моложе, свежее.

Джамиля тоже меня внимательно рассматривает, и первая спрашивает о причине встречи с ней наедине.

— Я же сказала: о наших сыновьях. Мне не нравится, что дети выясняют отношения взрослых. Зачем ты впутала своего сына? Зачем вообще привела его в группу к Архану? — наседаю с ходу.

Распирает выкрикнуть ей в лицо: зачем ты лезешь в мою семью, нахалка, но сдерживаюсь. Мы в общественном месте. Вокруг снуют люди, работники общепита. Нас и так могут увидеть знакомые и поползет молва по городу о том, что женщины Архана встречались. Архан будет злиться на мою инициативу встретится с Джамилей. Но раз он заварил эту кашу — пусть из этой чаши тоже откушает.

Джамиля ничуть не стыдится своего поступка. Наоборот, пренебрежительно фыркает, будто я сказала несусветную чушь. Ведет плечами и отвечает:

— Потому что он лучший тренер в городе, — приводит неоспоримый аргумент.

— Есть и другие, кто не хуже тренируют, но тебе захотелось подразнить и Архана, и меня. Так? У самой личная жизнь не сложилась, так ты решила вмешаться в его? Не поздновато ли? Зачем ты вернулась?

У меня внутри растет буря. Множится. Я едва держусь чтобы не высказать все что думаю об этой шлюхе, не брезгующей лезть к чужим мужьям, но изображаю вежливость, и даже фальшиво улыбаюсь.

— Я вернулась на Родину, — насмешливо тянет Джамиля, смакуя национальное превосходство. — А, вот ты здесь чужая.

Я сглатываю обидные слова и молча жду что еще она скажет.

— Да, мы с Арханом были по юному глупы и горды. Погорячились. Разругались и разорвали помолвку. Я хотела жить в столице, а он безнадёжно влюблен в наш город и сказал, что никогда не променяет ее на другой, — кривит она губы.

А я вот переехала. Бросила своих родных, город и живу тут, где мне не рады, даже кто-то ненавидит, потому что люблю своего мужа. Жертвую собой. Своими интересами, карьерой. Я как жена декабриста, только не в вынужденной ссылке, а по собственной воле.

— И что ты хочешь сейчас от Архана? Вспомнила резко что любишь его? — едко цепляю ее.

— Да, я люблю Архана и… — делает паузу, накаляя воздух адреналином и заявляет: — и он меня любит. Не разлюбил еще, хотя и не признается прямо. Архан не такой, чтобы признаваться в чувствах. Он все еще обижен на меня. Ведь это я его бросила, разорвала наш договор, когда мой отец умер и давить на долг стало некому. Ты же понимаешь, что мы стараемся избегать браков с другими национальностями. А ты русская. Ты же не нашей крови. Ваш брак не освещен муллой и перед Аллахом, вы прелюбодеи, — говорит с особым смаком, пренебрежением и кажется будто стреляет мне в грудь.

Больно. Обидно. Но я не собираюсь терпеть оскорбления от этой кавказской суки. Если на ее стороне моя свекровь, еще не значит, что она заручилась крепкой поддержкой.

— А сын твой, он… чей? — смотрю в глаза нахалке, воровке моего семейного счастья и душевного покоя.