Книга (не) Развод с кавказским мужем, страница 21 – Люсинда Миллер

Я понимаю, что Архан не святой. Далеко не святой и мои сомнения относительно его верности вполне обоснованы. Почему же он не женился на ней, если спал?

Я сойду с ума, гоняя взад-вперед предположения. Кажется есть один человек, который может ответить на мои вопросы. И на этой спасительной мысли я наконец проваливаюсь в зыбкую темноту.

* * *

— М-а-м… — теребит меня за плечо один из сыновей, пытаясь разбудить и я, открыв глаза с минуту таращусь в встревоженное лицо старшего.

В голосе Дамира звучит недоумение с долей осуждения, и я хрипло спрашиваю его:

— Что случилось, Дамир? — приподнимаюсь на локтях и бегло осматриваю детскую. — Где Азарик?

Дамир машет рукой, неприязненно морщится и заявляет:

— Мам, меня Азар обоссал. Потому что ты его со мной положила, а сама на его кровати уснула, — смотрит с укором, а мне вместо того, чтобы посочувствовать ему, хочется истерически засмеяться. — Почему ты не с папой спишь? Он тебя… выгнал? — последнее слово произносит шепотом, видимо пугаясь самой мысли что мы с его отцом могли серьезно поругаться.

Сыну еще шести нет, а размышляет на все десять. Как красиво и правильно соврать ребенку, ума не приложу.

— Нет, Дамир, папа меня не выгонял из нашей спальни. Я сама ушла спать к вам.

Я так устала вчера, что забыла сводить на горшок Азара и вот результат — ребенок уплыл и обмочил брата.

— А, ну ладно, — сдается сын, устало вздыхает, а потом чуть подумав, спрашивает: — А ты все время будешь спать в нашей комнате?

Хороший вопрос, сынок. Знала бы я на него ответ. Ушла спать к детям, потому что их комната единственный островок безопасности в доме.

Муж, не смотря на грубую прямоту и местами суровость, несгибаемый характер, при детях ведет себя иначе. Сдержаннее, мягче. Скорее снисходительно подтрунивает надо мной при них ради потехи, но открытые претензии, матерные выражения сводит к минимуму. И поэтому, если бы я ушла спать в гостевую спальню или зал — он бы не дал мне там уснуть — привел бы обратно в супружескую постель. Принес бы на руках. А мне надо было все обдумать в уединении.

— Нет, не все время, — вскакиваю с постели и наспех заправляю кровать покрывалом. — А Азарик где?

— Удрал! Трус! Напрудил и свалил к папе. Испугался что я его укатаю. Мам, я не ел ничего. Я кушать хочу. Что ты приготовишь нам на завтрак?

Сын продолжает перечислять свои потребности, желания и планы, тогда как я снова вспоминаю признание мужа, и эта мысль сверлит мой мозг покруче чем дикие крики моих детей.

Поменяв простыни на кровати мальчишек, топаю на кухню, готовая встретится с мужем, но прикрываясь сыновьями как щитом.

Сегодня суббота и Архан дома. По комнатам разносится аромат жаренных тостов на сливочном масле и кофе, и у меня начинает сосать под ложечкой. И от голода — вчера я, кажется, только завтракала, и от осознания что у мужа много достоинств. Если мы с ним разведемся, то как я буду без него жить? Даже представить нереально.

Одна. Одна, но с детьми. Одна и лишенная детей. Никак не могу нарисовать такое будущее. От одной мысли, что мы с ним разведемся, начинает мутить и сжимается желудок. Но и прощать его измены я тоже не собираюсь. Я гордая русская девочка, несмотря на, то, что муж мой чистокровный кавказец. Задрав подбородок, переступаю порог кухни и застываю в проходе.