Книга Неверный. Моя тайна, страница 64 – Соня Вишнякова

Папа побежал за мной.

— Должна быть уже умной! — кричит мама мне вслед, — А он тебе лапши на уши навешает, ты и рада! Сиди, жди его, пока он с бывшей развлекается!

Я хлопнула дверью.

— Вера, стой, не уходи, — папа преградил мне путь.

— Папа, отойди, — держусь за живот что-то тянуть начало снизу.

— Не отойди, а возвращайся и давай поговорим нормально. Мама не права…

— Нет, я не вернусь, не хочу это слушать… — говорю, а сама к ощущениям внутри прислушиваюсь. Смотрю на живот, чувствую, как схватилось что-то, он словно окаменел.

— Вера в чём дело? — папа смотрит на моё напряженное, испуганное лицо.

— Нужно кажется в больницу, — рассеяно говорю.

— Сейчас, — папа кинулся в дом, — Люда, чтоб тебя, звони в скорую, Вере плохо!

К воротам подъехала машина, я обернулась как на спасение. Пошла к калитке, открыла. Точно Глеб. Иду к машине. Он увидел меня, вижу обеспокоенное выражение. Быстро вышел. Нахмурился.

— Что с тобой, что случилось?

А у меня уже рыдания к горлу подкатывают.

— Ничего, поехали мне в больницу нужно! — всё, из глаз брызнули слёзы.

Позади шаги.

— Вера! — мама ко мне, — Верочка, что с тобой!

— Отстань! — отталкиваю маму, — Глеб, поехали!

Он открыл дверь я села, он захлопнул дверь. Мама пошла обходить.

— Я с вами, я её не оставлю! Вера, ну прости меня дуру!

Я отвернулась.

— Что вы ей наговорили? — недовольный голос Глеба.

— А ты тоже, шастает по ночам, а потом спрашивает — что вы наговорили! Теперь вези её в больницу! Меньше будешь по ночам к бывшей жене ездить! — распаляется мама.

— Ясно, — он открыл дверь, пристегнул меня ремнём безопасности, он всегда это делает.

Сел в машину. Мама отошла. Замолчала. Головой качает. Смотрит, как машина разворачивается. У меня в животе вроде отпустило, но всё равно чувствую, нужно ехать в больницу. Мало ли что. Слёзы по щекам ручьями текут. Руки трясутся. Внутри состояние тревоги.

Мама сделала своё дело, она просто надавила и обнажила то, что я в себе варю всё утро. Да она сказала это в неприятной форме, но как не сопротивляйся — она права.

Мы отъехали, Глеб нажал на газ сильнее, увеличивая скорость.

— Что она тебе сказала? — глянул в зеркало заднего вида.

— Ты всё слышал, — говорю, оттирая слёзы.

И действительно, не добавить, не прибавить. Мама высказалась так, что теперь надолго запомнится.

— Понятно. Ты уже сделала выводы?

Молчу. Нечего ответить.

Да я их сделала. Эти выводы точно не в пользу Глеба с его благородством. Ещё разобраться нужно благородство ли это. Но как это выяснить? Сам ведь не скажет, что там произошло. А я не могу настаивать и требовать. Не хочу выглядеть склочницей и подозрительной. Хочу верить в его любовь и больше ничего мне не нужно.

— Давай так, Вера, решим один раз и навсегда — я тебя люблю. И я не Егор. Я никогда тебя не предам, никогда слышишь.

Ловлю в зеркале его суровый взгляд. Киваю. Верю ему. Не могу не верить, но эти мамины слова…

— Наташка, беременна, — вдруг говорит Глеб, выруливая в повороте.

— Что?! — кровь ринулась мне в лицо, оно вспыхнуло, и я ошарашенная затихла.

— Восемь недель, — поясняет.

А я в уме судорожно начинаю считать. Мы с Глебом вместе живём намного больше восьми недель, значит… если это не от Глеба, то от кого-то другого.

— А ты знаешь…

— От кого она беременна? Нет. Она не сказала. Только сказала что восемь недель, наверное, чтобы я не волновался. Сразу предупредила.