Книга Встретимся в полночь, страница 43 – Брианна Борн

Кади поерзала в своем спальном мешке, готовая подыграть:

— Думаю, было около половины десятого, но да. – Она внезапно села, ее волосы лежали на одной стороне, в глазах сверкали озорные огоньки. – Давай смоемся на пляж?

Во мне шевельнулся легкий страх – мы не должны, это может быть опасно, – но, когда у Кади появлялась идея, я редко могла устоять. Мы хихикали, надевая шлепанцы и отпирая дверь.

Пляж ночью был прекрасен. Мы сняли обувь, как только прошли участок с травой, и босиком отошли в сторону от дома. Вдалеке над морем бушевала гроза – горизонт закрыла темная стена дождя. В воздухе пахло влагой и электричеством.

— Боже. Выпускной класс, – сказала Кади, плюхаясь на влажный песок. – Мы такие старые.

— Да уж. Честно говоря, это фигово.

— Но ты все-таки рада? Последний год… – спросила Кади, зарываясь пальцами ног в песок.

Моя улыбка погасла:

— Конечно, да.

Это была ложь. Все лето во мне росла тревога. Что-то во мне протестовало против выпускного класса, окончания школы, реальной жизни, маячившей на горизонте. Я понимала, что все изменится. Мне придется стать жестче. Перестать бездарно плыть по течению и начать вести себя по-взрослому в мире на грани катастрофы, и это казалось мне несправедливым и пугающим.

Мне было страшно, и я ненавидела себя за свою слабость.

— В колледже будет потрясающе, – сказала Кади, казалось, совершенно не замечая моей тревоги.

У меня кровь стыла в жилах от одного только слова«колледж». Я чувствовала себя обманщицей – как она могла не знать? Как она могла не заметить, что каждый раз, когда она говорила о наших будущих профессиях, меня словно пронзали тысячи иголок?

— Мы скоро получим письма. Если мы попадем во все три, – продолжила Кади, не обращая внимания на мое смятение, – я думаю, мы поедем в Сакраменто, штат Калифорния. Но если мы туда не попадем, волейбольная команда в Пеппердайне потрясающая. И Тихоокеанский университет в Стоктоне – третий в списке, верно?

Я с трудом сглотнула.

— Конечно. Звучит заманчиво.

В моей голове пронеслись образы: итальянская сельская местность, холмы, поросшие виноградниками, Милан, мода, шитье прозрачных сказочных платьев. Я подавила их.

— Возможно, я не поступлю в Калифорнийский университет или в Пеппердайн, – сказала я. – Мои оценки – не такие, как у тебя, Кади.

— Ой, не волнуйся, – сказала она, небрежно махнув рукой. – Ты поступишь.

Правда подкатила к горлу, требуя, чтобы ее рассказали. Что, если я просто ляпну это? Я подала заявление в Скьярру и хочу…

Раскаленная молния ударила в миле от берега, может, дальше. Потом еще одна, и еще, – пока это не превратилось в световое шоу на фоне ночного неба, молнии вспыхивали каждую секунду.

— Ух ты, – прошептала Кади.

Это было красиво, сюрреалистично и будто специально для нас. Предупреждение мне, чтобы я держала язык за зубами насчет Скьярры.

Гром заворчал над головой, как голодный желудок.

— Давай лучше вернемся, – осторожно сказала я, и на этот раз она меня послушалась.

Наши ноги вязли в песке, когда мы взбирались на дюны, спасаясь от дождя, который падал с неба бархатным занавесом. Дома мы застегнули молнии на спальных мешках – тех же, какие были у нас в детстве, Рапунцель и Эльза. Кади быстро заснула, а я лежала, уставившись в темноту, чувствуя себя виноватой из-за своего заявления в академию на другом конце света.