Книга Встретимся в полночь, страница 25 – Брианна Борн

Мне снился настоящий парень.

Мы оба друг другу снились. Как такое возможно?

Мой курсор наведен на кнопку арбузного цвета: «ПОДПИСАТЬСЯ». Я почти смеюсь от абсурдности ситуации. Я могу на него подписаться. Парень из моих снов реален, и я, черт возьми, могу с ним связаться.

Я тяжело выдыхаю и отодвигаюсь от компьютера. Я не могу просто так отправить ему сообщение. Нет, такие новости нужно сообщать лично.

Или, может быть, мне вообще не стоит ему говорить. Мы только-только познакомились, и я была так близка к тому, чтобы получить желаемое – надежный черный ход вон из реальности. В лесу меня возмущало, что он был там, мешал мне, но, думаю, после прошлой ночи… вполне нормально, если он будет со мной, будет участвовать в моем побеге.

Если я скажу ему, что я настоящая, это только все испортит.

Часть меня хочет, чтобы все оставалось как есть.

Сейчас 11:13. Если все пойдет по плану, я увижу его меньше чем через час. Что бы я ни решила, скажу ли я ему или притворюсь, что он все еще просто сон, одно я знаю наверняка.

Ничто уже не будет прежним.

Я просыпаюсь на железнодорожной станции из цветного стекла.

Сводчатый потолок возвышается над похожим на пещеру пространством – больше и в сотни раз красивее футбольного стадиона. Крыша – стеклянная волна, состоящая из тысячи разноцветных мозаичных кусочков, через станцию проходит, должно быть, сотня железнодорожных путей. Здесь нет ни скамеек, ни информационных табло… ни выходов.

Я все еще не могу поверить. Страт реален.

Внезапно глянцевая зеленая плитка в стиле ар-деко под моими ногами начинает вибрировать. Я слышу адский рев позади себя, но не успеваю обернуться, – мимо проносится поезд. Он огромный, темно-зеленый, отполированный до блеска. Поток воздуха почти сбивает меня с ног, а затем появляется дым, густой и черный. В нем потрескивают горячие оранжевые искры. Это прекрасно: воплощенные мощь, ярость и огонь.

Проходит целая минута, прежде чем дым рассеивается, но искры остаются висеть в воздухе. Поезд, пыхтя, уносится в ночь, исчезая вдали. Такое ощущение, что мой мозг рисует атмосферу Второй мировой войны в духе поцелуй-солдата-на-прощание-в-клубах-пара. Я в скромном платье в стиле 1940-х годов, которое надела сегодня в школу, я назвала его «Элли Хэмилтон». Я определенно одета соответствующе.

Я осматриваю платформы. Страт еще не пришел. У меня в животе облегчение смешивается с тревогой. Я не хочу ему говорить. Я должна ему сказать.

Еще три поезда приходят и уходят, появляясь грохоча из ниоткуда и растворяясь в воздухе. Я нервно хожу взад-вперед, кусая кончик большого пальца.

— Давай же, давай, – шепчу я. – Где ты?

Когда я оборачиваюсь, я вижу, как он выходит из дыма.

Он выглядит как всегда. Блейзер, галстук, красивые волосы, красивое лицо, массивные часы. Эта легкая, обаятельная улыбка, совсем как в его видео.

Настоящий, настоящий, настоящий.

В последний раз, когда я его видела, мы были на вершине замка и неторопливо, по-декадентски целовались.

Мои щеки начинают гореть. Он реален. Мы целовались, и он реален. И как мне быть теперь?

Его улыбка гаснет, когда он смотрит на меня.

— Ария? Все в порядке?

Я отрицательно качаю головой. Ничего не в порядке. Это невозможно.

Он озабоченно хмурится и делает шаг ко мне. Я делаю шаг назад.