Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 5 – Алекс Ривер

Вечером я почувствовала, что от развешивания и раскладывания вещей начало ломить спину. А голова болела от того, что найти место всем моим, казалось, немногочисленным вещам, в этой однушке было на удивление не просто. К тому же в животе настойчиво урчало — развод разводом, а обед никто не отменял. Я закинула в закипевшую воду пол пачки пельменей, как в студенческой юности, и открыла бутылку вина. К черту все! Напьюсь и забудусь.

Пока готовились пельмени, решила разобрать коробку с мелочами. Открыла её, и на глаза попалась старая шкатулка, купленная когда-то на блошином рынке в Индии. Внутри лежали билеты в кино, программы с выставок, засушенный цветок, несколько открыток. И на самом дне, завёрнутая в мягкую ткань, — брошь. Я долго пыталась вспомнить, откуда она. Потом в голове всплыла маленькая улочка какого-то тихого французского городка и милая старушка, торгующая всяким, не менее милым старьем. Брошь мне тогда приглянулась необычным узором — переплетением каких-то крылатых существ, похожих то ли на змей, то ли на драконов. Сделана она была из тусклого, потемневшего серебра, с единственным крошечным гранатом в центре. Я купила брошку «на счастье», как талисман. Тем более, что старушка уверяла, что ей и ее детям брошь очень помогла, как сказал переводчик. Но у нее, якобы, было условие, передарить или продать кому-то другому, когда она выполнит свою функцию. Тогда это показалось забавным и романтичным. Сергей уверял, что меня развели, как лохушку, но, если мне нужна эта старая странная брошка, или ее не менее странная история, он готов мне ее подарить. Кажется, в этом Соколов оказался прав — счастья она мне не принесла. То ли потому, что я ее не носила — ему не нравились старинные украшения, а я старалась угодить, то ли потому, что я и правда лохушка.

Теперь брошь лежала на ладони, холодная и неживая. Вспомнился вчерашний вечер, слёзы, отчаяние. Возникла горькая мысль: «Как же я хочу, чтобы всё было по-другому! Чтобы он ползал у моих ног и умолял вернуться». Это была просто мысль, рождённая болью и обидой, ничего более. Не заклинание, не загаданное желание. Просто крик души в пустоту. Я понимала, что безделушка из прошлого вряд ли исполнит мое желание, или сделает счастливой, но на минуту допустила упоительную мысль о том, что было бы, окажись она и впрямь волшебной.

Не чувствуя вкуса, я съела пельмени, нашла в холодильнике упаковку конфет, и, запивая вином, съела всю целиком. Завтра наверняка буду расплачиваться за это обжорство, но сегодня нужно было получить хоть каплю эндорфина. От вина голова стала ватной, но боль не ушла. Я поймала себя на том, что вместо просмотра сериала, который включила в надежде забыть собственные переживания, рыдаю пьяными слезами, и все еще держу в руках антикварное украшение.

Усталость накатывала душными волнами. Тело ныло от напряжения последних дней, голова была пустой и тяжёлой одновременно. Оставив брошь на кухонном столе рядом с еще не распакованной коробкой, я кое-как разложила постельное бельё на новом диване-кровати. Оно пахло чужим, магазинным запахом. Несмотря на усталость, спать не хотелось, но я выключила свет и легла, уставившись в потолок, на котором от уличных фонарей за окном лежало бледное, размытое пятно.