Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 135 – Алекс Ривер

Потому что Сергея не оказалось в его официальных покоях. Не было и в кабинете. Я так устала и тело так болело, что уже хотела вернуться, когда меня осенило. Мы с Анн-Мари прошли через анфиладу комнат в самое дальнее, маленькое помещение — бывшую курительную комнату, которую он когда-то переоборудовал под нечто вроде комнаты отдыха. Дверь была приоткрыта.

Он стоял перед узким стрельчатым окном, спиной ко мне, глядя на ночной город. На столе рядом валялись разорванные черновики какого-то указа, опрокинутая стопка бумаг и пустой хрустальный графин. Он был в простых черных брюках и белой рубашке с расстегнутым воротом и закатанными до локтей рукавами. На полу лежал синий камзол с императорскими вышивками — скомканный и брошенный, будто ненужный хлам.

Я постучала костяшками пальцев в дверь. Он вздрогнул, но не обернулся.

— Я сказал, чтобы не беспокоили.

— Это я, — тихо сказала я.

Он резко обернулся. В свете одинокой лампы его лицо казалось вырезанным из серого камня. Тени под глазами были глубже, чем когда-либо. В его взгляде промелькнули страх, гнев, и нежность, и он кинулся ко мне, перехватив из заботливых рук Анн-Мари, которая, присев в реверансе, быстро удалилась, оставив нас вдвоем.

— Ты должна быть в постели, — произнес он с беспокойством, провожая до диванчика, на который я с благодарным вздохом почти легла.

— Нет, я должна быть с мужем, который чуть не погиб, а потом принял самое сложное решение в своей жизни.

— Самое сложное было, когда я вас с Жан-Люком не убил, — хмыкнул он, подкладывая мне под голову подушку.

Мы невесело посмеялись, чувствуя насколько тогда всё было одновременно проще и сложней, а потом он сел у меня в ногах.

— Ты подписал мирный договор, — подтолкнула я.

Он кивнул коротко и резко.

— Подписал. Фьеранс теряет все территории за северным Ларошем. Торговые привилегии на пятьдесят лет переходят к Альмире. Контрибуция — треть годовой казны. И… военный надзор. Комиссия из альмирских и северных офицеров будет следить за роспуском «избыточных» вооруженных сил. На десять лет.

Каждое слово падало, как камень. Это был не просто унизительный мир. Это была кастрация государства. Страна становилась марионеткой.

— Но Фьеранс жив, — тихо сказала я. — Благодаря тебе.

— Не совсем, — он усмехнулся, но эта усмешка вышла грустной. — Мне удалось надавить на альмирские торговые гильдии благодаря некоторым сведениям, добытым твоей… тётушкой Элеоноры. Благодаря этому, ну и, конечно, тому, что они вообще не ожидали увидеть меня живым, и не знают, что я больше не могу… превращаться, удалось смягчить условия мира, но и только.

Он отвернулся, снова глядя в окно.

— Я проиграл, Вика. Не просто в сделке, как в свое время в Москве, а целую войну. Обрек целую страну на десятилетия зависимости и нищеты. Такие масштабы лузерства мне раньше не снились.

В его голосе не было жалости к себе. Была лишь холодная, безжалостная констатация факта. И от этого стало еще больнее.

— Ты спас город, — сказала я. — Если бы не ты, Аренваль могли просто уничтожить.

— Если бы не я, — он произнес это слово так, будто оно было ему отвратительно. — Война бы вообще не началась.

Я приподнялась и твердо произнесла, глядя на его профиль, на напряженную линию скулы:

— Тот, кто начал войну, был Сержем Буонотарде. Тот, кто её закончил — Сергеем Соколовым. Нам с тобой не дали решать, чего мы хотим, нам просто выдали наши роли, но, мне кажется, мы сделали все правильно.