Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 132 – Алекс Ривер

— Нет! — мое собственное рыдание оглушило меня. Я бросилась к лестнице. Фрейлины попытались удержать.

— Ваше Величество, нельзя! Там стреляют!

— Отойдите! — мой крик прозвучал так дико, что они отпрянули.

Соня, взвизгнув, взлетела и понеслась впереди, как проводник.

Бежать через дворцы и галереи к Восточному крылу показалось вечностью. Воздух был густ от гари и криков. Повсюду сновали гонцы, несли раненых, катили тележки с боеприпасами. Я бежала, не чувствуя усталости, не чувствуя ничего, кроме леденящего ужаса в груди.

Но пока я плутала по галереям и переходам, кто-то из людей догнал меня и негромко сообщил, что императора уже везут во дворец со всей возможной скоростью и осторожностью. Поэтому, чтобы не разминуться, мне пришлось дожидаться у входа, откуда я наотрез отказалась уходить, изнывая от беспокойства.

Наконец, они появились. Сергея несли несколько человек — офицеры, гвардейцы, даже один ополченец, на импровизированных носилках из плаща. Он был без камзола, в одной разорванной и обугленной рубашке. Его левая рука неестественно вывернулась, а на груди, чуть ниже ключицы слева, зияла рваная рана, края которой обуглились и побурели от запекшейся крови.

Вокруг суетились мэтр Альбер и еще несколько лекарей. Они прикладывали к ране кристаллы, которые тут же темнели и рассыпались в пыль, и компрессы, которые явно не могли помочь. Лицо мэтра Альбера было серым от бессилия.

— Это проклятие Черного Пламени, — бормотал он, отчаянно роясь в своем саквояже. — Оно пожирает жизненную и магическую сущность. Противоядие утеряно столетия назад…

Он умолк, посмотрев на меня. Все посмотрели на меня.

Сергей был в полузабытьи. Его веки дрожали, губы шевелились без звука. Я подошла, отстранив лекарей. Упала на колени на холодный камень рядом с носилками. Прикоснулась к его щеке. Кожа была горячей и сухой, как пергамент.

— Сереж, — прошептала я. — Держись. Слышишь? Держись.

Он не ответил. Его дыхание стало поверхностным, прерывистым.

И тогда во мне что-то окончательно сломалось. И одновременно — собралось воедино. Весь страх, вся боль, вся любовь, которую, как я думала, я потеряла навсегда, вырвались наружу в одном неудержимом порыве: спасти его.

Мой дар, который до сих пор лишь чинил механизмы, вдруг проснулся в своей истинной, дикой форме. Может, это была магия Драколингов, или что-то еще древнее, или, может, оно родилось из странного союза местного тела и нездешней души.

Я не знала, как это делается. Не было никаких схем, никаких правил. Я просто положила обе руки на его страшную рану. Боль ударила, острая и жгучая, как будто меня обдало кипятком. Я вскрикнула, но не отдернула руки, а из моих ладоней вдруг заструился свет. Теплый, золотистый, как цвет меда на солнце, или первый луч в темной комнате. Он струился в рану, встречаясь с черным ядом.

Раздалось шипение, как будто раскаленный металл опустили в снег. Черная отрава закипела, испаряясь. Свет заполнял пустоту, создавал новые волокна плоти, наращивал кожу, как будто пробуждая, ускоряя процессы, на которые у природы ушли бы месяцы. Я чувствовала, как по нервам, по сосудам, по самым тончайшим каналам его тела бежит эта золотая энергия, вытесняя тьму, восстанавливая связь между разорванным.

Но она брала свое и с меня. Силы уходили стремительно, как вода в песок. Мир поплыл, в глазах потемнело. Я чувствовала слабость, головокружение, тупую, тревожную тянущую боль внизу живота. Где-то далеко кричали, кто-то пытался оттащить меня. Но я держалась. Потому что под моими ладонями рана закрывалась, обугленные края превращались в розовую, свежую кожу, а его дыхание, едва уловимое, стало глубже и ровнее.