Книга Проклятье снова между нами, страница 97 – Ульяна Муратова

Чтобы не поссориться, я переключилась на единственного остающегося в медчасти пациента — жреца.

Он по-прежнему был очень слаб, отчего не переставал капризничать.

То пятки чешутся, то борода отросла слишком длинная, то одеяло колется, то жарко, то холодно, то каша мерзкая на вкус, то вода горчит, то зелье сушит…

Я безропотно чесала пятки, стригла бороду, меняла одеяло, открывала окно, закрывала окно, варила новую кашу, приносила другую воду и разбавляла зелье.

Валентайн словно нарочно испытывал моё терпение, но его у меня было много, а поведение жреца я прекрасно понимала: будучи беспомощным, он раздражался от каждой мелочи и болезненно реагировал на потерю контроля над жизнью, даже поесть теперь толком сам не мог. Заставляя меня открывать и закрывать окна, он, во-первых, возвращал себе иллюзию возможности управлять окружающей обстановкой, а заодно получал больше внимания.

На все просьбы я реагировала спокойно, повторяя себе, что других пациентов у меня всё равно нет, а принести новый стакан воды — несложная задача.

Понаблюдав за мною около часа, Эва решила удалиться, сказав, что её нервы не выдерживают даже наблюдать за этим, не говоря уж о том, чтобы участвовать.

На прощание она сказала жрецу:

— Повезло вам с Уной, у меня бы не хватило терпения вас обхаживать. Да ни у кого бы не хватило, вот вы и борзеете, пользуясь её благородством.

Валентайн разозлился так, что аж сел на постели.

— Выпороть бы тебя… — сипло прошипел он.

— Ха! Да вы ни за что этого не сможете! — дразняще заявила она. — Ну, давайте встаньте и дойдите до меня. Если получится — я вам позволю, — она повернулась боком к жрецу и нахально выставила туго обтянутый брюками зад. — Так вы не сможете же! Ни за что не сможете!

Валентайн разозлился так, что аж заскрипел рассерженно. С трудом сел, долго кряхтел, хватаясь сухой рукой за изножье койки, а потом покачиваясь встал. На нетвёрдых ногах сделал сначала один шаг, потом другой, третий.

Я вытянула вперёд руки, готовая подхватить, но следующие пять шагов до Эвы он кое-как проковылял сам. Когда ему оставалось всего ничего, шага три, сестра вдруг выпрямилась, насмешливо посмотрела ему в глаза и ехидно проговорила:

— Как видишь, Уна, твой пациент прекрасно в состоянии дойти до окна и сам. Поменьше потакай ему, иначе он так и останется лежачим. Не по медицинским показаниям, а из лени и жалости к себе.

Она развернулась и, покачивая бёдрами, направилась к выходу.

— А ну, стой! — трескучим голосом воскликнул жрец. — Лгунья!

— Можете меня догнать и покарать, — фыркнула она и вышла из кабинета, напевая любимую арию.

— Вот стерва! — разозлился жрец, и его слегка затрясло, однако на ногах он всё же устоял, пусть и нетвёрдо.

— Это Эва… — примирительно проговорила я. — А насчёт окошка она всё же права. Давайте вы теперь сами будете его открывать и закрывать.

Я проводила жреца обратно в постель. Он насупился и отвернулся к стене, показывая, что глубоко обижен на всех Болларов, а на меня — в особенности. Я лишь примирительно погладила его по растрёпанным седым волосам и тихонько улыбнулась Адели, пока он не видел.

Вышла из кабинета, чтобы догнать Эву, и обнаружила её в другом конце коридора, недалеко от входа в наши покои. В компании разъярённого принца. Они были настолько поглощены друг другом, что даже не заметили меня.