Книга Проклятье снова между нами, страница 90 – Ульяна Муратова

Хотя… Уна же упоминала какую-то книгу. Эту или другую?

— Слушай, Боллар, меня знаешь, что бесит? — император вдруг опять вернулся в скверное расположение духа. — Я ведь не обязан решать проблемы каждого отдельного подданного, пусть и нобларда. Да я-то и в проблемы сыновей вмешиваюсь лишь постольку поскольку. Твои покушения — это твои проблемы. Твои налоги — это тоже твои проблемы. Ты хочешь, чтобы я ради Болларов переписал законы? Так я сто раз уже сказал, что делать этого не собираюсь. Я тебе предлагал уйти в СИБ карателем, получить официальную льготу, не платить налог на безбрачие и зарабатывать в два раза больше. Предлагал?

— Предлагали.

— Ты отказался. А потом опять пришёл ко мне с требованием снизить налог. Дальше, покушения эти… Включи голову, Боллар! Они не кончатся, пока ты не перестанешь быть настолько уязвимой мишенью, а ты не перестанешь. Даже если ты сейчас снимешь с себя проклятие, женишься и родишь сына, то тебя вместе с сыном просто убьют, понимаешь ты это или нет? Слишком уж сладкое место ты занимаешь! И занимаешь не по праву, заметь. В Синклите уже сколько раз поднимался вопрос о том, что в ближайшие пятнадцать лет ты там голосовать не сможешь, а род Болларов слишком ослаб, чтобы иметь право на место. Вышел бы из Синклита, жил бы себе спокойно, никому бы ты больше не сдался! — раздражённо закончил император.

— Если я выйду из Синклита, то распишусь в своей слабости и отсутствии чести, — Брен упрямо наклонил голову вперёд, готовясь спорить. — А такой радости я своим врагам не доставлю.

— Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Человека под дождём, который стоит и причитает: «Отчего так несправедливы небеса? Я же весь до нитки промок! Когда кончится этот богомерзкий ливень?». Ему говорят: «Ну, возьми зонт или зайди под крышу», но он такой: «Нет, это ниже моего достоинства! Лучше я буду стоять под ливнем в мокрых трусах, как стояли до этого мой отец и дед! Это у нас такая семейная традиция и трусы тоже семейные».

Желание опробовать новую способность на императоре стало практически невыносимым, но Брен его всё же сдержал.

— Добровольно из Синклита я не выйду. Моя семья занимает в нём место по праву наследования.

— Тебе двадцать пять, Боллар! — рявкнул император. — Ты сможешь проголосовать сам только через пятнадцать лет! Пятнадцать! А пока у меня на руках лишь Корвигель с его двумя голосами и куча недовольных таким раскладом семей! Если бы я хотел дать Корвигелю два голоса, я бы дал их ему сам!

Брен смотрел на Пеннара Первого молча.

Он родился ноблардом и умрёт ноблардом, но никогда не подожмёт трусливо хвост и не сбежит от трудностей.

— Если бы я имел привычку уходить оттуда, где мне не рады, я бы не добился ровным счётом ничего, — ответил он. — И даже в академии доучиться бы не смог.

Несколько секунд они с императором мерились взглядами.

— А насчёт Дервина что ты решил? — вдруг спросил тот. — Я письмо от Витальда получил и уже в курсе подробностей. Будешь на аннулировании брака настаивать?

— Не буду, — ответил Брен, хотя захотелось чисто из чувства противоречия поступить ровно наоборот.

Назло.

— Чего это? — удивился император.

— Пребываю в восторге от возможности породниться с Моэрой Блайнер, разумеется, — саркастично ответил Брен, и Пеннар Первый вдруг коротко хохотнул: