Книга Проклятье снова между нами, страница 55 – Ульяна Муратова

Весь день и всю ночь они были вдвоём, рядом, и никто им не мешал. Это было настолько пронзительно хорошо, что от эйфории немного кружилась голова.

Чтобы не потерять связь с реальностью окончательно, Дервин заставил себя сесть за письма. Первое — матери, подробно объясняющее его поступки. Он постарался написать так, чтобы пощадить её чувства и всё же донести то главное, что осознал за последние дни. Лира — его будущее, и он будет за него бороться. Он, безусловно, любит мать и благодарен ей за всё, что она сделала, но теперь в его судьбе появилась вторая женщина, которой он обязан жизнью, и, в отличие от матери, за чьей спиной всегда стоит отец, о Лире позаботиться больше некому. Особенно сейчас, когда она настолько уязвима перед гневом брата и перед самой природой Довара, ведь выживать по ночам без дара — сложно. Не зря полуденники прячутся от буйства ночного мира за крепкими ставнями и толстыми стенами.

Он также планировал узнать как можно больше о программе реабилитации магов с выгоревшим даром, предлагаемой в Чейстрезе, и пообещал вести дневник, чтобы в случае успеха с Лиорой мама могла бы опробовать ту же методику.

Понятно, что ни одна клиника в мире не гарантирует восстановление дара, да и многие называют программы реабилитации шарлатанством, ведь они в итоге помогают лишь единицам, вот только Дервин хотел быть уверенным, что испробовал все средства, чтобы вернуть Лирин дар.

Второе письмо — отцу, с благодарностью за приглашение лардона Фреалзера и за помощь в организации второго похищения. Он также предложил выплатить Болларам половину своего наследства — сто тысяч арчантов. Учитывая обстоятельства, меньше предлагать было просто неловко.

Третье письмо — самому Брену, с извинениями, объяснениями и оправданиями. Не потому, что Дервин считал себя виноватым перед ним, нет. Реакция брата имела огромное значение для Лиры. Пусть сейчас она не заговаривала о нём, но из её поведения в части Дервин мог сделать выводы сам. Уступок со стороны Боллара ждать не стоит, следовательно на эти уступки должен идти сам Дервин. Как минимум с целью показать Лире, что он сделал всё возможное для налаживания отношений. Деликатный вопрос ещё не состоявшейся консуммации брака Дервин благоразумно не затрагивал, упирал больше на помутившийся от чрезмерной благодарности рассудок и компенсацию. Надеялся, что Бреур обналичит чек и возьмёт деньги, тогда аннуляции брака с его стороны требовать будет уже просто неприлично, а к их возвращению через месяц страсти уже немного поутихнут.

Закончив с этими письмами, он принялся за упражнение, которое рекомендовал ему целитель. Дервин ничего от Лиры не скрывал, о письме Бреуру и беседе с врачом рассказал, когда они закрыли ставни и собрались ложиться спать. Обняв жену, он усилием воли заставил себя разговаривать с ней, а не донимать бесконечными поцелуями. С последними дела вообще обстояли сложно. Он одновременно и не мог оторваться от Лириных сладких губ, и обещал себе не давить и не смущать её, ведь в замкнутом пространстве купе ей было некуда прятаться.

Дервин жаждал, чтобы между ними всё сложилось по обоюдному влечению, а не под его нажимом. Он не раз видел, насколько настойчивыми могут быть парни и как девушки уступают им, не в силах противостоять давлению, а потом жалеют. Для Лиры он такого не хотел и дал себе слово быть терпеливым и ждать столько, сколько потребуется.