Книга Изгнанная жена или Развод по-драконьи!, страница 104 – Маргарита Абрамова

Питеру, если мы разминёмся, оставлю записку.

Не спав всю ночь, вышла рано утром на порог, попрощавшись с Агатой. И вдруг услышала стук копыт. Не одинокий конь, а несколько. Размеренный, тяжелый шаг. Не крестьянская телега, а что-то более существенное.

Сердце не заколотилось, а наоборот, словно замерло в груди.

По дороге, разбитой колесами и копытами, двигался небольшой отряд. Впереди — знакомый, до боли знакомый силуэт на вороном жеребце. Питер. Он сидел в седле прямо, его плащ развевался на ветру. Но это был не тот Питер, что уезжал. Его лицо было усталым, замкнутым, а вокруг ехали двое всадников в форме королевских гвардейцев.

Они остановились у калитки. Питер спрыгнул с коня, его движения были резкими, уставшими. Он бросил поводья одному из гвардейцев и шагнул ко мне. Его глаза встретились с моими, и в них я прочитала облегчение, что видит меня.

Бросилась ему на шею, прижимаясь крепко-крепко.

— Жив… — расплакалась, вдыхая родной аромат.

— Я же обещал, — поцеловал в висок, — Собирайся. Поедем знакомить тебя с королем.

ПИТЕР

Тронный зал встретил меня гробовой тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием гигантских поленьев в каминах, расположенных по обе стороны от трона. Воздух был густым и тяжелым, атмосфера была пропитана гневом, исходящего от человека, восседающего на высоком резном троне.

Король Генрих сидел, откинувшись на спинку трона, пальцы сжимали резные звериные головы на подлокотниках так, что костяшки побелели.

Его лицо, обычно бледное и замкнутое, теперь пылало багровым румянцем, а тонкие пальцы судорожно сжимали и разжимали ручки кресла. Казалось, само пространство вокруг него сгустилось от невысказанной ярости.

— Гринувей, ты на волосок от того, чтобы я кинул тебя в темницу к ним, — прошипел он, и голос его был низким, словно предгрозовой гул. Он был зол, разве что молнии из глаз не метал, но взгляд его был столь же обжигающим и беспощадным.

Мне было уже известно, что Вильду и Ардаса схватили, хоть и пришлось приложить не мало сил. Они оказали мощное сопротивление.

Я молчал, стиснув зубы и опустив глаза в пол, давая правителю выговориться. Каждое его слово било по мне, как плеть, но я сносил это молча. Однако явственно ощущал ответное, дикое и первобытное недовольство своего внутреннего зверя. Дракон, чья природа была соткана из гордости и огня, рвался на волю, яростно бушуя в глубине моей души. Он был недоволен тем, что с ним так обращаются, но ещё больше тем, что мы оставил истинную далеко отсюда, совершенно одну, без защиты и тепла.

Так надо — успокаивал его. Терпение. Драконы не обладатели власти, так что придется научиться подчиняться, государственный переворот не собираюсь устраивать, как планировала ведьма.

— Из-за бабы… — король ядовито протянул эти слова, но тут же промолчал, ведь именно его «баба» и устроила весь этот грандиозный скандал, поставив под удар трон. Он резко замолк, изучая моё неподвижное лицо, — Язык проглотил?

— Что вы будете делать с ними? — твёрдо спросил, игнорируя его колкость и переходя к главному.

— Казню, естественно, — отрезал Генрих, и в его голосе не было ни капли сомнения, — Публично. На центральной площади. Чтобы другим неповадно было строить козни против короны.

— Вы с ней разговаривали?

Генрих скривился. Значит беседа получилась увлекательной.