Книга Богиня палящего солнца, страница 3 – Натали Гартманн

Мне казалось, что я проживаю не свою жизнь, а придуманную и навязанную кем-то. Люди на острове сторонились меня: все знали, что я то слышу голоса во сне, то просто вижу страшные сны, и считали, что мной овладело древнее зло. И если у кого-то случалась беда, то открыто винили во всем меня. Но со временем я смирилась со статусом изгоя и перестала обращать на это внимание.

Мой отец был пекарем в шестом поколении. Сколько я себя помню, в нашем доме всегда пахло ванилью, свежеиспеченным хлебом и булочками с корицей. У нас была небольшая домашняя пекарня, а наш хлеб покупали жители всего острова. Я же подрабатывала в библиотеке: другой работы для меня не нашлось. Но я была рада: с книгами иметь дело намного приятнее, чем с людьми.

По выходным мы с папой ездили на ярмарку и продавали свежий хлеб и выпечку, а Кларисса оставалась приглядывать за домом и пекарней.

Ярмарки всегда проходили шумно. А какие там витали запахи специй, нашего свежего хлеба и сочных фруктов… Люди тут не только делали покупки, но и просто встречались, пили кофе, играли на инструментах, пели и танцевали. Местные модницы выгуливали новые яркие наряды, обменивались последними новостями. Рыбаки сушили сети, а дети, играя рядом, часто запутывались в них.

— Вот так, моя красавица, мы закончили, – раскладывая хлеб по деревянным лоткам, приговаривал папа. Он проводил пальцами по своим русым волосам в надежде убрать их назад, но те все равно спадали на лоб.

Отец всегда называл меня красавицей, но я себя таковой не считала. Моя внешность для здешних мест была, можно сказать, экзотичной и являлась еще одним поводом для перешептываний. По сравнению с жителями острова, чьи волосы были либо рыжего оттенка, либо светло-русого, у меня были длинные каштановые вьющиеся волосы, которые доставляли много хлопот. Я была худой и округлыми формами тоже не могла похвастаться. А еще отличался цвет глаз: у меня малахитово-зеленые, когда у других людей вокруг светлые оттенки – серые или голубые. К тому же густые темные брови делали мой взгляд более тяжелым.

— Не смотри ей в глаза, а то беда случится! – бросила одна женщина другой, побыстрее уводя ее от прилавка. Я тяжело вздохнула: это вселенский заговор какой-то!

— Пап, слушай, не надо меня больше брать на ярмарку: хлеб стал продаваться хуже. Из-за меня у тебя одни проблемы!

— Не говори так, дочка. Кто бы что ни болтал, любить я тебя меньше не стану. Ты особенная, никогда не забывай об этом.

Даже несмотря на то, что почти все жители острова винили меня в своих бедах, он считал меня главным подарком судьбы. Когда отец ласково смотрел в мою сторону, на душе становилось теплее.

— Я не хочу быть особенной, я хочу быть нормальной.

— Здравствуй, Латиф! Мне булочки с корицей. Дочка-то твоя как выросла! Послушай-ка, мы закроем глаза на то, что о ней говорят, пусть станет женой моего Фредди, – обратилась к отцу пышная женщина по имени Доротея, похожая на те самые булочки, которые она брала каждые выходные.

Свои платья она шила сама, и они больше напоминали клумбы с цветами. Ее наряды дополняли многоярусные шляпы с огромными павлиньими перьями. Фредди с детства и вовсе напоминал бочонок. Огненно-рыжие кудрявые волосы и беззубая улыбка. С возрастом зубы, конечно, выросли, но это было единственное, что изменилось в его внешности.