Книга Метание ножей: бросок в сердце, страница 82 – Лия Совушкина

Я попыталась вспомнить. Жар, песок, боль в руках… Нет, я ничего не чувствовала, кроме желания победить. Но внутри, в самой глубине, что-то действительно шевельнулось — холодное, голодное, жаждущее вырваться наружу.

— Я думала, это адреналин, — прошептала я.

— Это не адреналин. Это твоё законное наследие предков.

Повисла тишина. Я сжимала край халата, пытаясь переварить услышанное. Мать — из проклятого рода Варханов. Тёмная энергия, спящая во мне. Отец знал — поэтому он боялся, что я вылезу из тени. Возможно, именно из-за этого он запрещал выделяться. Не потому, что не верил в меня, а потому что боялся того, что я могу пробудить.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила я, поднимая голову. — Завтра полуфинал. Ты хочешь, чтобы я переживала ещё и об этом?

— Я хочу, чтобы ты использовала это, — твёрдо ответил Ноллан. — Ты не победишь Кейна Громова обычными ножами и ловкостью. Он раздавит тебя, как букашку. Единственный шанс — пробудить силу.

— Я не знаю как.

— Я могу научить. Частично. В моей семье хранятся знания о Варханах — не как о союзниках, а как о врагах, которых нужно побеждать. Но я помню, что говорилось об их силе: она просыпается от сильных эмоций. От страха, от ярости, от желания выжить.

— Ты предлагаешь мне разозлиться на арене?

— Я предлагаю тебе позволить себе быть настоящей. Не прятать свои чувства, не надевать маску ледяного спокойствия. Впустить тьму, но не дать ей захватить себя целиком.

Дракон встал и подошёл ко мне. Взял мои руки в свои.

— Давай попробуем сейчас. Закрой глаза.

Я нехотя послушалась. Темнота за веками пульсировала, сердце билось где-то в горле. Тепло мужских рук передавалось мне, но я всё равно ощущала струящийся по телу холод. Я всё ещё не могла поверить словам Ноллана, настолько абсурдно они звучали.

— Вспомни что-нибудь, что вызывает у тебя сильные эмоции, — тихо сказал Ноллан. — Не радость. Нужно нечто тёмное. Обиду. Злость. Страх.

Перед глазами встало лицо Виттори — её надменная улыбка, когда чемодан упал из моих рук. Лицо отца и его ледяной взгляд, когда он говорил: «Не высовывайся». Лицо мачехи, с её извечным презрительным фырканьем: «Отродье». Всё, что я копила годами, всё, что прятала за маской равнодушия, поднялось из глубины.

Тело начало нагреваться. Странное тепло стремительно разливалось от груди к кончикам пальцев, и я почувствовала, как что-то шевелится внутри — чужое, опасное, но в то же время до жути родное.

— Открой глаза, — сказал Ноллан.

Открыв, я чуть не завизжала от неожиданности и страха. Мои руки окутывал тёмный, почти чёрный дым. Он клубился, пульсировал, тянулся к дракону, но я инстинктивно отдёрнула ладони, и дым растворился. Меня начало потряхивать, но Ноллан осторожно погладил мои плечи, успокаивая.

— Что это было? — выдохнула я, чувствуя, как дрожат колени.

— Твоя сила, — ответил Ноллан, продолжая касаться моих плеч. — Она здесь и всегда была рядом. Внутри тебя. Не бойся её.

— Я не хочу её, — прошептала я. — Это… это неправильно. Тёмная магия запрещена.

— Запрещена чёрная магия, а не тёмная. Это разные вещи, Аврора. Твоя сила — часть тебя. И если ты не научишься ею управлять, она рано или поздно вырвется сама — когда ты этого не захочешь.

Я подняла руки, рассматривая пальцы. Обычные, человеческие. Никакого дыма.