Книга Наследство из другого мира, страница 92 – Мартиша Риш

— Мне искренне жаль, что так получалось.

— А что племянница? Эта мерзавка дождалась, когда несчастный Зильбер помрет и теперь явилась, чтобы прибрать все к рукам? Вот ведь дрянь! Могла бы уж позаботиться о ляде. Хоть навестить! Он столько мне рассказывал о ней, с такой добротой, с такой искренней нежностью. Единственная родня, красавица, умница. Будто не понимал, какая она паршивка. Бросить старика одного! Больного, беспомощного, нищего! Только такой добрый человек, как Зильбер, мог найти оправдание для такой дряни. Сам не имел грехов и в других их не видел. Бессовестная! А ей не мало досталось. Дом хоть и потрёпанный, но крепкий, вид из окон очень красивый, прямо на озеро. И соседи под стать, все достойные люди. Дома на нашей улице теперь дорого стоят. В особенности те, что как дом Зильбера, глядят окнами на озеро. Позови-ка мне эту наследницу, я ей все выскажу.

— Госпожа Эрика сейчас отдыхает, — солгал я точно так, как велели старые правила дома.

— От чего это она отдыхает? Больна, что ли?

— Нет, просто она вышивала всю ночь напролет, — моя ложь должна выглядеть правдой. Иначе ошейник пройдется по горлу вспышками магии, — чтоб успокоить нервы.

— Ишь! Нервничала она, ты ещё скажи, что переживала! Когда дядя болел она… — соседка внезапно ухватила меня цепкими пальцами за подбородок, развернула к себе. Я не имею права сопротивляться, но обязан отступить на шаг. Нельзя давать себя трогать чужим людям. Я — собственность хозяйки, принадлежу ей так или иначе и должен беречь себя точно так, как все остальные ее вещи.

— Мартин! Что у тебя с лицом?! Откуда все эти синяки? Ты где рассек бровь? На-ка держи платок. Это она сделала? Эта, как ее, Эрика? За что она тебя так?

— Я упал.

— Врешь! Скажи мне правду! — ошейник предупреждающе начал пульсировать на моем горле, чуть сжался. Правда должна быть похожа на ложь!

— Я был недостаточно вежлив с хозяйкой и получил справедливое наказание.

— То есть она первым делом взялась лупить раба? Единственного человека, который заботился о Зильбере, уж как умел?

— Такова ее воля.

— Крепко попало? — досужие, заботливые руки прошлись по моему животу, вынудили меня повернутся спиной к женщине и вновь лицом.

— Я вполне цел, госпожа.

— Пропал дом. И на кухне, я смотрю, разгром. Она что, швырялась посудой?

Я загородил собою проем. Только бы соседка не заметила украшения, разбросанные по всему полу. И все из-за Алана. Если б не драка!

— Простите, госпожа, мне нужно навести порядок. Госпожа Эрика очень рассердится, если я все не приберу.

— Ты держись, Марин. Знаешь, я чужих рабов никогда не кормлю, не принято у нас так, мало ли что думает хозяин. Но мы же давно знакомы, да и… Заходи при случае. Раз такое дело, для тебя у меня всегда кусок пирога найдется. Внуков привезли на все лето, я им готовлю, тебе тарелку супа не сложно налить. Зильбер тебя разбаловал, конечно, да и предыдущие хозяева тоже, ты же жил в богатом доме до него.

— Я жил в богатом доме? — я своим ушам не поверил.

— Но думаю, теперь ты и от простой еды не откажешься. Наваристый куриный бульон, перловка с маслом. Ты заходи.

— Благодарю вас, госпожа Генриетта. Я очень вам признателен, — сказал я совершенно искренне.

— Можешь и без любезностей этих. Как оголодаешь, слетит твоя спесь, так и заглянешь. Об Эрике я доложу в ратушу, пусть проверят, что она тут творить собралась. Это же надо, у такого хорошего человека родная племянница такой мерзавкой выросла! Тьфу!