Книга Наследство из другого мира, страница 131 – Мартиша Риш

Мартин забрал у меня из рук одеяло, устроился на краю постели. А я так и остался стоять.

Может, мне стоит выйти в коридор дома, поговорить с Эрикой? Но что, если я опять налечу на домового. Уже темно, время нечисти наступило. Подождать утра? Логичней было бы соблазнить девицу сейчас. Соблазнить, пообещать ей всего, рассказать о том, насколько я богат и славен.

Но против лэм Тория мне похвастаться нечем. Суровый, сказочно богатый, властный, высокородный дракон. Красавец, которому легко соблазнить женщину одним своим телом. А уж стоит добавить к этому телу положение, золото и власть!

Однако Эрика не соблазнилась. Выходит, ей нужно другое? Ведьма ценит свою свободу превыше всего? Что ж, и это возможно. Или же наша хозяйка всего-навсего лгунья.

С другой стороны, ведьма может просто бояться дракона, той власти, которой он наделён, крупного и сильного тела. Даже его оборота. Попади зверю в лапы — навсегда запомнишь, кому ты теперь принадлежишь всем своим телом, мыслями и поступками. Не такая уж завидная участь, если подумать. Ведь Эрика богата и так. Дом, украшения, рабы, на столе достаток. Чего ещё ей желать? Лошадь? Выезд? Разве что для Шохира. На Земле ее уже возит странная букашка с вытаращенными глазами.

Я занял свое место на постели, осторожно накинул на себя плед и замер. При желании, я могу раскинуться на чистой простыне так, как захочу. Кровать огромна, места здесь хватит и для пятерых таких же, как я или Мартин.

Внезапная мысль ударила кровью в щеки. Что, если ведьма и вовсе не собирается спать у себя, а придет сюда, к нам? Ведь это возможно. Я слышал, в Шохире творится и не такое!

Я повернулся к Мартину, нервно сглотнул.

— Ты думаешь, о том же, о чем и я? — небрежно спросил невольник. Только голос его дрожал не то от стыда, не то от напряжения.

— Полагаю, что так, — тихо кивнул я. Не представляю, как возможно то, о чем думаю.

* * *

Эрика

Я доела шашлык, благо еду со стола убрали всего-то в холодильник. Холодное мясо — это тоже вкусно и очень. Почти буженина, если подумать.

Потом я зашла в свою комнату. Нет, рабский труд — это плохо, постыдно, от одной только мысли об этом становится как-то не по себе, что ли? Но как же приятно обнаружить чистый халат на своей свежезастеленной постели. Взбитую подушку, мягчайшее одеяло. Интересно, кто из парней так постарался? Скорее всего Мартин. Да, однозначно — это он. Что ж, нужно будет потом непременно сказать парню спасибо.

Я переоделась, аккуратно сложила грязные вещи. Нужно было заехать домой, взять с собой хоть что-то из одежды. Ну или купить себе летнее платье. Плохо, что я ничего этого не сделала. Ну да и ладно, ручную стирку в тазу никто не отменял. Холодно, неприятно, но зато бодряще. И почему дядя не успел починить насос? Мог бы помереть на денёк позже. Никакой совести у Сильвера нет и не было никогда, на мой взгляд. Оставить после себя столько проблем, начиная с рабов и заканчивая неполадками в доме.

Я заглянула в купальню, вспомнила детство — перестирала белье, потом вышла во двор, развесила все на верёвке. Здесь она натянута прямо под козырьком крыльца, чтоб дождь, если пойдет, не залил высохшие вещи.

Ночной воздух прохладный, напитанный смолой, цветами и запахами чужих садов. Так бы и осталась стоять здесь, на скрипучем крылечке, до утра.