Книга Наследство из другого мира, страница 102 – Мартиша Риш

Я свернула с шоссе на нашу лесную дорогу к поселку, асфальт быстро закончился, сосны зашумели вершинами, напели сладкую колыбельную моего детства, Захотелось остановиться, прислушаться к их голосам. Ничего, я сделаю это чуть позже. Выйду ночью во двор, подниму голову к небу и стану слушать.

Бутылки зазвенели ещё жалобней. Надеюсь, ни одна из них не разобьётся, может, зря я столько купила? Нет, ну не в картонных же коробках сок покупать, когда на стеклянные бутылки скидка в два раза! Жадность меня точно погубит когда-нибудь, надеюсь, что не сегодня, и мне не придется отмывать багажник машины.

Слева показалась тропка к дому соседки. Я на миг задумалась, может, зайти к ней в гости или не стоит? Вчера она меня даже на порог своего дома не пустила. Это было очень обидно. Ещё и сказала, что таким, как я, не место в ее доме. Но, добавила, что я все пойму. Пожалуй, я и вправду поняла что-то.

Смирилась с тем, что стала вдруг ведьмой, с Шохиром, с тем, что мне достались от дяди невольники. А кто тогда Анна? Интересно, она тоже колдует? Травы все эти, особенный камень при входе в дом, вышитые узоры на всех скатертях и салфетках, даже на шторах. Так, может, Анна, мне что-нибудь объяснит?

Нога сама собой резко опустилась на тормоз, ворон растопырил крылья, чуть не стукнулся клювом о лобовое стекло, потому что засмотрелся на дикую белку. Та перебегала дорогу. Белочек в нашем лесу всегда было много.

— Осторожнее можно?! — воскликнули мы с птицей практически одновременно.

— Кар! — изобразил птиц какое-то ругательство на своем языке, судя по тону.

— Держись крепче. Полетать хочешь?

— В дом ведуньи точно не хочу.

— Ведуньи?

— Колдовство чую. Не такое, как у тебя. Фу!

Я приоткрыла окно, ворон тут же вылетел на свободу.

— Дорогу до дома найдешь! — крикнула я ему вслед.

— Не надейся, не потеряюсь.

Я приоткрыла дверцу со своей стороны, опустила ноги на горячий песок дороги и немного замялась. Идти? Не идти? Наверное, идти, раз уж меня пригласили. Что с собой взять? Ничего приличного к чаю я не купила. Печенье, конфеты — все брала на развес в простых пакетах. С таким в гости к чужому человеку вроде как неприлично явиться. А для Анны я стала чужой. Эта неприятная мысль словно царапнула сердце, задела меня за живое. Мы ведь дружили когда-то, насколько может дружить девочка-подросток и взрослая женщина.

Анна меня даже подкармливала частенько. То кусок пирога с руку сунет, то молочка от коровки нальет, а повезет, в день пенсии или на праздник, ломтиком докторской колбасы угостит. Целое чудо. Я до сих пор обожаю именно эту колбаску. Пока до дома иду — тут ведь ещё несколько километров осталось — все до крошки съем, чтоб только дядя не заругал, не выпорол опять. А платок, в который Анна завернула еду, спрячу между двух кривых ивовых стволов, на пути в школу занесу ей обратно.

Я опять вздохнула. Шестнадцать лет я скучала по соседке как по родной, нос сюда боялась сунуть, боялась даже на час вернуться домой, обратно в свое Приозёрье. Мечтала, что вновь войду в дом Анны по скрипучим ступеням, постучу в ее дверь, усядусь за стол. И будем мы вместе пить чай из глубоких щербатых по краю кружек, на одной из которых нарисован медведь, а на второй дикая утка. Выходит, напрасно все? Зря я мечтала, не ждёт меня здесь никто, чужая стала.