Книга Замуж за дракона? Ну уж нет! Лучше открою лавку зелий, страница 72 – Стася Лис

Конечно, из-за независимых от нас обстоятельств этот вопрос пришлось отложить на неопределённый срок. Но сдаваться я не намерен.

А этими обстоятельствами как раз были родители Алании. Их незаконная деятельность, а также заговор против Совета Семерых.

Оставшихся представителей Двадцати Домов, которые не участвовали в сговоре, на первые слушания не пустили.

Мы с Аланией проходили как свидетели. Ей было сложно. Изабелла наотрез отказалась снимать «Проклятие молчанием», а потому пришлось использовать запись её показаний. Что значительно усложняло процедуру.

Несмотря на то что все члены Совета Семерых присутствовали лично и слышали её слова, некоторые из чистого упрямства не принимали запись. Из-за чего слушания несколько раз переносились.

Только спустя долгий год дело было закрыто. С фамилии дэ Веритас сняли все регалии. Шахты вернули под управление Совета Семерых, а имущество выставили на аукцион.

Алании и её сестре выплатили компенсации, присвоили новый титул «баронесса» и подарили скромное поместье на юге Астары, подальше от столицы.

Она закончила Академию св. Файроха, забрала Ливию и уехала, не сказав мне ни слова.

Виспера же по настоянию отца пришлось отдать в закрытый заповедник. В дикой природе без клыков он бы не выжил. А держать редкую виверну как домашнего питомца было запрещено. Я уже был под пристальным наблюдением Совета. Поэтому рисковать не стал.

В столице у меня оставалось несколько незаконченных дел, что затянулись ещё на два года.

Все лаборатории под началом лорда Лоренцо дэ Веритас были расформированы и засекречены. Однако Лео ни в одной из них не было. И выпытать его местонахождение мне тоже не удалось. Все его следы обрывались под бывшим поместьем дэ Веритас. Но сколько бы я ни прислушивался к пустым стенам, маны друга не обнаружил.

Эйдан посоветовал отпустить его и сосредоточиться на тех, кому я действительно мог помочь прямо сейчас. Мы не знали, жив он или нет. Расшифровка записей исследований первородной драконьей маны дала понять, что над ним тоже ставили опыты. А дальнейшая судьба была покрыта густым туманом.

Конечно, я тосковал по Алании. И не мог позволить себе ждать дольше…

Я сошёл на станции. Людей было мало. В основном лишь сотрудники.

В Каледрисе драконов не было вовсе. Глухая, забытая всеми богами провинция, в которую сослали Аланию и её сестру.

Я бы воспринял это как наказание. Однако в письмах, что Алания мне изредка писала, было столько восторга от местных живописных видов, необычной кухни и приветливых, добрых людей, которые помогли им отремонтировать старое поместье, что я сам полюбил Каледрис, ни разу там не побывав.

Но сердце кололо от сожаления.

Я был рад, что она хорошо устроилась в незнакомом и чужом месте. И в то же время раздосадован, что не был рядом, чтобы поддержать её.

Прохожие косились на меня с любопытством. Дети без стеснения тыкали пальцами. Я старался не обращать на них внимания, но от смущения прятал глаза и заливался краской.

В столице люди были привычны к драконам. Здесь же я вызывал у прохожих бурный ажиотаж просто потому, что был первым таким.

Каледрис был маленьким городом, но карта показывала изрядно запутанные маршруты. Он стоял на границе с маленьким, но в прошлом воинственным государством. А потому не удивительно, что архитекторы строили улицы так, чтобы ни один приезжий не мог выбраться из него без сопровождающего.