Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 28 – Даха Тараторина

— Ну что за горюшко?! Во енто сюда, а тут развернуть. Здеся подтянем, а тут потуже… – затараторила Рея.

Цветом наряд походил на свадебный, но делал из меня не бледную покойницу, а белокрылую птицу. Тесемки причудливо переплетались, походя на перья, почти прозрачная ткань лунным светом ласкала кожу, и все казалось, пробеги я немного и подпрыгни вверх – взлечу! Хотелось смеяться и кружиться, чтобы ленты завивались вихрями и сплетались причудливыми узорами, что через мгновение навсегда исчезнут – уже не повторишь. Рея украдкой утерла мокрые глаза.

— Ты ж мое горюшко родное! – шмыгнула она. – Знала я, что платье своего часа дождется… – И, будто опомнившись, сварливо добавила: – Ну пошли-пошли, чаво встала? Нас нябось ждать не стануть!

— А обуться же! – напомнила я, почесав голень босой ступней. Оно и одеться бы не помешало. Я хорошо помнила, какой ледяной воздух в горах, а праздничное платье от него не защитит.

— Ничаго, сягодня и так не замерзнем! – многозначительно хмыкнула старуха.

На многое я не надеялась. Покрасовалась в обновке, потешила себя надеждой – и хватит. Была уверена, что стоит выйти из поместья, как поводок тут же натянется, а метка обожжет, требуя вернуться обратно. Как знать, сколько я успела пролететь, падая с обрыва, прежде чем она вспыхнула в прошлый раз? Но либо то неудачное падение длилось куда дольше, чем кажется, либо по какой-то иной причине, но Рея оказалась права: клеймо не требовало вернуться.

Зато в ином старуха ошибалась: холод пробирал до костей. Осторожно ступая по острым камням, чтобы не пораниться, я с трудом сдерживала ругань. Но бабка тоже шла босиком, в одной изумрудной рубахе, тащила клятую баклагу и не жаловалась.

— Чи живая ты, чи не, горюшко?

— Угу, – скупо отозвалась я, чтобы не добавить несколько крепких словечек, за которые Рея заставит вымыть рот с мылом.

— Замерзла?

— Немного…

Старуха заговорщически подмигнула и стукнула по пузатому боку баклажки:

— Ничаго, во дойдем – мигом согреисся!

— Да и я не… Все хорошо! – простучала зубами я.

— Ну так поторапливайся, а то идет нога за ногу! Не поспеем же!

Прежде я думала, что горы напоминают огромные ледяные шатры. Словно насыпал кто сахару: одна острая вершина и крутые склоны от нее. Теперь же знала, что это не так. Вершин у гор множество. Они вырастали одна из другой, нависали, обламывались в пустоту и выныривали прямо из молока облаков чуть поодаль. Горная цепь тянулась далеко вперед, насколько хватало глаз, и, лишь пожив на одном из пиков, я осознала, насколько беззащитно перед Ветром и его владениями наше крохотное Предгорье. Городок словно был окружен суровыми великанами. Побеспокой одного, повернись он ненароком – и не станет поселения и всех его жителей. Я с тоской покосилась вниз, но родного Предгорья, конечно же, не разглядела. Знать бы хоть, стоит ли на прежнем месте?

Идти было зябко, лишь пока дорога не забрала вверх к очередному холму. Тогда холод сменился жаром: пот заливал глаза, а бабка как ни в чем не бывало топала впереди, время от времени меняя плечо, на котором болталась сума с баклагой, и меня поторапливая. Еще и поклажу отказывалась отдавать. Дескать, не тяжесть там, а название одно. Когда я смирилась с тем, что так и умру в погоне за бойкой старушонкой, и приготовилась рухнуть меж валунов, Рея завернула за крупный камень: