Книга ‍Право первой ночи для огненного дракона, или Переписать судьбу, страница 49 – Ольга Коротаева

— Ты боишься перемен? — спросил Даррант, глядя снизу вверх. — Или меня?

— Я боюсь себя рядом с вами, повелитель, — шёпотом ответила я.

Он не ответил, лишь сжал пальцы чуть крепче, и этот безмолвный жест сказал больше любых слов. Мы просидели так до самого рассвета, слушая, как оседает пепел в камине и как затихает дождь за стенами дома.

Я торопила время, в красках представляя приближающуюся расплату, но всё же показалось, что рассвело неожиданно, словно кто-то вдруг распахнул плотные шторы. Может быть, потому что солнца не было видно — лишь серое, влажное небо, раскинувшееся над тёмно-зелёным от сырости садом.

Покидать тёплую гостиную, где воздух ещё хранил запахи догоревшего дерева и приятного мускуса, совсем не хотелось. А может, не хотелось покидать повелителя, который так и не сдвинулся с места.

Всю ночь он поглаживал меня по щиколотке, будто боялся, что я пропаду, стоит ему убрать руку. Сердце то замирало, то билось в предвкушении чего-то особенного, но Даррант лишь молча смотрел на меня.

— Уже пора? — поймав мой взгляд, брошенный в сторону посветлевшего окна, тихо спросил мужчина.

Я проглотила лёгкое разочарование, неожиданно накрывшее меня колючей волной, и сухо кивнула. Неохотно нырнув из прогретой комнаты в сырость коридора, я поднялась в свои покои лишь на час, чтобы умыться ледяной водой и переодеться.

Волшебные платья, что дарил мне Даррант — шёлковые, переливающиеся, украшенные тонкой вышивкой — были слишком красивыми, слишком лёгкими для той роли, которую мне предстояло сыграть.

Сейчас было не до удобства и красоты, ведь вскоре я приведу приговор в исполнение. Поэтому я выбрала строгое платье из тёмно-синей плотной шерсти с высоким воротником, который почти скрывал шею. Скромные пуговицы, длинный рукав, а из украшений — лишь серая атласная лента.

Я встала перед зеркалом и внимательно осмотрела себя. Лицо казалось излишне бледным, но глаза горели холодной решимостью. Сейчас я ощущала себя не графиней, а как минимум герцогиней Роквелла — той, что имеет право и власть судить опростоволосившихся графов и баронов своего герцогства.

— Ты готова к разводу? — мой голос прозвучал глухо и чуточку хрипло. И я ответила себе без тени сомнения: — Да!

Спустившись вниз, я велела Элле собрать всю прислугу в вестибюле.

Через десять минут передо мной стояли все: от молодых кухарок, пахнущих тестом, до конюхов, от которых веяло овсом и навозом.

Над всеми возвышалась экономка Фрэнсис — высокая худощавая женщина с вечно поджатыми губами и связкой ключей на поясе, которые противно звенели при каждом её движении и служили слугам сигналом к поспешному бегству.

— Леди Амелия, — она недовольно нахмурилась, поправляя накрахмаленный чепец. — К чему эта спешка? Мы только-только приступили к учёту провизии, оставшейся в кладовых после праздника.

— Фрэнсис, прошу вас, отложите это, — я посмотрела на неё взглядом, от которого женщина невольно выпрямилась. — Прошлой ночью я видела подозрительные тени у садового домика. Мне кажется, туда забрались воры!

— Воры? — испуганно переглядываясь, заволновались служанки.

— В садовом домике нет ничего ценного, — уверенно возразила Фрэнсис.

— Лорд Холланд приказал перенести туда фамильное серебро Блэкстоунов, — потупившись, тихо пролепетала Элла.