Книга Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство, страница 137 – Мария Лунёва

Вопрос был интересным, но ответ уж слишком очевидным.

— Та самая девочка, которую сослали в глухую деревню, откупившись всего тремя золотыми монетами, — из груди Берты вырвался тяжелый выдох. — Рамедес нашел меня и предложил эту аферу, надавил на то, что мой сын имеет право получить более высокое положение в обществе и что имя Харнион ему не будет лишним. Я рано овдовела, муж умер еще до рождения Кая. Я пыталась дать ему образование, как-то поднять на ноги. Он начинал свое дело. Появилась первая мясная лавка. Я видела, как сыну тяжело, и... да, легко согласилась на уговор своего дядьки. Мне было обидно за то, что меня выбросили младенцем, как мусор. Похоронили живой. При родителях я была сиротой, поэтому меня даже совесть не мучила. А ритуал в храме был бы даже нам на руку. Леди Мианель и мой Кай — пусть и не близкая, но родня. Это бы лишь подтвердило, что он имеет право на знатное имя.

Мои плечи опустились. Было такое ощущение, что нас всех здесь, каждого, в свое время окунули в грязь по самую макушку. И каждый барахтался как мог.

Я смотрела на мужчин и медленно осознавала, что далеко не единственная наследница рода, что вот рядом со мной не один, а два кузена, которые друг о друге и знать не знали.

И как теперь быть?

Мне стало нехорошо.

Хотелось подняться в комнату и, взяв таз, отмыться от всего этого.

Все присутствующие молчали. Каждый наверняка думал о своем.

Берта, выговорившись, уткнулась лбом сыну в плечо. Он, улыбнувшись, поднял руку и накрыл ее ладонь.

Словно чувствуя мою жуткую растерянность, Джаред сильнее сжал меня в объятиях.

Оставшись одна на диване, Сьюми, не мигая, смотрела в окно. Там ходили наемники и подчищали за своим главой.

Я понимала, что это для нас Марта — тварь и последняя мерзавка, а для нее — пусть и кошмарная, но все же мама, женщина, которую она хотела бы любить, да только не за что было.

Она не плакала. Просто смотрела словно в никуда.

Я вспоминала и то, о чем рассказывала она. У каждого свои игры. Кто-то тешил обиды и пытался, пусть и через мошенничество, найти справедливость, а кто-то откровенно наживался на нашей семье, убивая и обворовывая.

— Что было в предыдущем завещании, кто-нибудь его видел? — как-то устало спросил мой дракон.

Он уже не язвил и не выказывал злость.

— Я видела, — Берта села ровнее. — Признаюсь, пробралась в библиотеку, когда его составляли, и все подслушала. И Марта тоже была и по лицу видела, что недовольна она. Уже в то время они промышляли здесь с этим шерифом. Вышли на Кая и его мясные лавки. Признаюсь, я надавила на сына и уговорила пойти с ними на сделку. Боялась, что в случае отказа задавят они моего мальчика. И делу не дадут развиваться. Нет, всю глубину их подлости и гнилости не осознавала, что с Сьюми она творит — тоже. Мне, как матери, этого никогда не понять. Никогда. Я за ребенка — своего или чужого — грызть буду. А тут такое.

Кай молчал, но я видела, как он сжимает руку матери, поддерживая ее.

— Но ты не сказала, что было в завещании, Берта, — настаивал муж.

— Все просто, господин Джаред, — она пожала плечами, — оба поместья оставались за вами: земли и дома. Все вам. Кай же, как Харнион, получал одну из ферм. О Сьюми всего несколько строк. Леди Шорнель, не объясняя причин, назначила ей небольшое ежемесячное жалование. Я хорошо помню, как негодовала Марта. Тогда-то я и услышала впервые, кем является эта девочка. А вот имени леди Мианель в завещании и вовсе не было. Признаюсь, тогда-то я и подумала: несправедливо как-то, ведь брак ваш фиктивный. Простите, господин, но покойные леди очень часто сетовали на это. И все оставили вам. А ей? А о ней ни буковки. И почему бы леди не увлечься моим Каем? Ваш брак бы признали недействительным. И Кай, как Харнион, потребовал бы пересмотра наследования. Поместья разделили, вы бы остались при своем. Всего и нужно было увлечься девочке. А мой сын всегда вызывал у дам интерес. Слишком уж падки они на него. Я уж сколько жду, пока он невесту приведет, а он не шевелится. Ну и решила, что раз сам определиться не может, так я ему с пользой дела помогу. А леди Мианель и с образованием. Учительница — уважаемо...