Книга Развод с драконом. Лавка мороженого попаданки, страница 23 – Кира Лин

— Ну так что произошло на самом деле? — спросила она будничным тоном, не прекращая работы.

Я вздрогнула, хотя голос её не был резким.

— Ладно Флоренс, — продолжала она, — от неё можно ожидать взбалмошных выходок, у неё характер с огоньком и язык быстрее мысли. Но ты-то что натворила?

Я невольно выпрямилась.

— С чего вы взяли, тётушка, что я что-то натворила? — попыталась сохранить спокойствие.

Она косо взглянула на меня через плечо.

— Не просто так же тебя вышвырнул дракон, дорогуша, — произнесла она без особых эмоций. — У таких людей решения не принимаются сгоряча. На то должна быть веская причина.

Я опустила глаза, задумчиво закусив губу. Мышцы живота сжались от нахлынувшего волнения. Правды у меня не было — только обрывки и подозрения. Так что так и не нашлась, как ответить тёте.

Потому решила сказать, как есть.

— Если честно, я сама не до конца понимаю, что случилось, — выдохнула, пожимая плечами. — Всё произошло слишком быстро.

Эдвина негромко хмыкнула и качнула головой.

— А вот сестрица твоя наверняка понимает больше, чем говорит. Она всегда уши греет там, где не просят. Спросила бы её.

— Она молчит, — ответила я. — И сыплет обвинениями во всех грехах.

— Значит, и у самой рыльце в пушку, — буркнула тётка, и в её голосе прозвучало не злорадство, а усталая констатация. — Иначе растрепала бы уже направо и налево.

В сарае повисла тишина, нарушаемая лишь ритмичным звоном молока в ведре.

Когда Эвина закончила, отставила ведро и вытерла руки о передник, её взгляд стал чуть мягче, хотя выражение лица осталось строгим.

— Хочешь попробовать? — неожиданно спросила она.

Я кивнула, не задумываясь.

Тёня отодвинулась, уступая мне место, и я осторожно опустилась на табуретку. Прислушалась к спокойному дыханию коровы. Пальцы неуверенно сомкнулись на вымени, повторяя увиденное движение.

Ощущая необъяснимую силу в ладонях, я боялась навредить корове и осторожничала. Так что вместо ровной струи молоко капало в ведро.

Я замерла, покосившись на животное, тщательно пережёвывающее сено.

Эдвина усмехнулась и, встав рядом, направила мою руку.

— Не тяни, а сжимай уверенно, сверху вниз, — сказала она терпеливо. — Корова чувствует сомнение. Она у меня тихая, но чем ехидны не шутят. Почует чужую боязливую руку и забеспокоится.

Я попробовала снова, уже смелее, и на этот раз в ведре прозвучал первый отчётливый удар молока о металл, а затем второй, и ещё один.

Тётка наблюдала внимательно, но больше не вмешивалась, стоя у двери со сложенными на груди руками. Я сама не заметила, как втянулась в процесс и успокоилась.

Однообразные движения странным образом приводили мысли в порядок лучше любых разговоров.

Когда ведро наполнилось примерно на две трети, Эдвина коротко кивнула, решив, что для первого раза с меня вполне достаточно, аккуратно отставила его в сторону, затем взяла чистую тряпицу, обтёрла вымя коровы и одобрительно похлопала её по боку.

И, развернувшись, прошлась по загону к дальнему углу, где под навесом лежали аккуратно утрамбованные тюки сена.

Взяла вилы, проверила, не отсырело ли сверху, поправила край связки.

Я некоторое время молчала, вытирая руки о край передника, который она молча бросила мне на колени, и собираясь с мыслями.

Вопрос вертелся в голове с самого утра, но сейчас, среди запаха сена и тёплого дыхания скотины, он вдруг показался особенно важным.