Книга Хозяйка Северных гор 3, страница 35 – Адель Хайд

Я свободна, и я еду обратно, но не домой. У меня есть ещё одно дело.

И в своих мыслях я уже стояла на борту корабля, но как часто наши планы оказываются поводом для веселья богов.

Мы возвращались в Константинополь не спеша, утро, хорошее время дня, даже здесь, в этой до неприятия жаркой стране. Я сидела внутри паланкина, переделанного в карету, никаких рессор, конечно, не было, и меня потряхивало на неровной дороге. И вдруг словно бы я окунулась в какой-то океан памяти, на меня начали накатывать волны воспоминаний. Вот впервые я встречаю Джона, вот первые признаки того, что он мне нравится. Конфликты с Генри, его сыном, вот наша поездка в столицу Англии, ожидание Джона, когда он отправился с посольством в Шотландию, мои сомнения, беременность, радость от принятого решения.

Было ли это любовью, или это было бессмысленной попыткой укрыться от ветра перемен, который приносил морской бриз.

Поцелуй Алана, мои слёзы. Слёзы и сейчас катились из глаз. Я не могла, да и не хотела их останавливать. Он сказал «я сильная». Почему он так решил? Что я опять сделала не так? И я вдруг вспомнила ту свою жизнь, в которой у меня тоже так и не состоялось женского счастья. А был сын и я. И потом я стала ему не нужна, и он даже стал меня стесняться.

История повторяется? Так стоило ли выживать, бороться в этом времени, устраивая свою жизнь, здесь десять веков назад, чтобы снова стать с колбасной королевой, со всеми вытекающими?

Нет! Решено, я плыву в Шотландию, надеюсь, что я успею, и не приеду, когда свадебные колокола уже пропоют свою песню.

По пути во дворец мы заехали к Винацио, узнать, когда они собираются отправляться назад. Но мне сказали, что господин слегка занемог, и я оставила ему записку.

Мы не могли отправляться одним кораблём, и если венецианцы решат задержаться в Константинополе, то это может задержать и меня, или мне надо искать другой караван, но я бы не хотела идти в караване с незнакомыми купцами. Чего только в море не случается, никто потом и найдёт.

На следующий день я отправила посыльного в дом, где остановился Винацио Дандоло, но вскоре он вернулся с сообщением, что молодому господину стало хуже, и в доме слегли ещё несколько человек.

А потом к Джаббиру пришли посоветоваться коллеги-лекари. И я оказалась свидетельницей разговора.

Случайно.

Джаббир жил в покоях рядом с моими, и я, узнав о том, что Винацио Дадноло стало хуже, решила попросить Джаббира его осмотреть.

Подойдя к покоям лекаря, я увидела, что дверь приоткрыта, и оттуда раздаются голоса.

Я не понимала греческий, но голоса звучали встревоженно, Джаббир задавал вопросы, другой голос отвечал, и Джабир, как мне казалось, озадаченно замолкал.

Я решила войти.

Водя, увидела, что в небольшой гостиной стоял трое, Джаббир и два лекаря в византийской одежде, кажется одного из них я уже видела, он как-то приходил к Джабиру.

Джаббир, увидев меня, обрадовался:

─ Сайида, хорошо, что ты пришла! ─ воскликнул он. ─ Послушай, что говорит целитель Виссарион.

Целитель, которого Джаббир назвал Виссарионом, удивлённо взглянул на меня, но, видимо, уважение к Джаббиру перевесило, и он сказал что-то по-гречески, Джабир перевел.

В городе несколько человек заболели, симптомы у всех похожие, болезнь у всех протекает тяжело, и, оказалось, что лекари пришли уточнить, не сталкивался ли Джаббир когда-либо с такой болезнью.