Книга Хозяйка Северных гор 3, страница 104 – Адель Хайд

Джаббир попросил показать, понюхал, и потом, когда оставалось время в лаборатории, из остатков концентрированного ароматного масла и нашего продукта перегонки преподнёс Аделине де Монфор флакон, сказав:

— Не волнуйтесь, леди, они не прогоркнут и прослужат вам до следующего лета, когда вновь купцы из Багдада привезут свои товары.

Я, кстати, не знаю, как аббасиды находили друг друга в разных странах, но Джаббиру и здесь удалось найти купца, который остался здесь на зиму. И нам удалось через него отправить письмо в Кардифф, что я жива и делаю всё для того, чтобы вернуться.

И я очень надеялась, что они это письмо получат.

Алану писать я побоялась. Потому что... ну, что я могла ему написать? Что я делаю всё для того, чтобы быстрее вернуться к нему? А если это письмо перехватят? Тогда Элеонора вообще выстроит всё так, чтобы я никогда не смогла попасть к Алану, если она и так пошла на крайние меры для того, чтобы не допустить моей встречи с Людовиком...

Когда я думала об этом, на лице моём непроизвольно появлялась злорадная улыбка. Она же не знает, что сама судьба свела меня с королём Людовиком таким образом, что он сам спросил, чем он может мне помочь.

Аделина рассказала, что византийское посольство прибыло на днях. Им отдали верхние покои замка, потому что там теплее всего.

— Людовик рассчитывает заключить брачное соглашение для своего сына или дочери.

Я подумала, что супруга Людовика еще даже не родила, а король уже думает над брачным соглашением.

Графиня добавила, что у посла есть такие полномочия. Более того, одно из брачных предложений он везёт в Англию, которая тоже является точкой на пути посольства.

Я сделала вид, что не совсем понимаю, и спросила:

— А чем выгодно королям такое объединение?

Аделина де Монфор посмотрела на меня и сказала:

— Леди Маргарет, вы иногда мне кажетесь такой недосягаемо умной, но в каких-то вещах совершенно не разбираетесь. Связь между Византией и Папским Престолом всё ещё очень сильна. И такие браки предполагают усиление королевских семей. И потом... Слава о богатстве Византии основана не на слухах, василевсы действительно очень богаты.

Я вспомнила золотой тронный зал императора Иоанна, золотые фигуры, украшавшие его, и подумала, что если золото используется как украшение, то, наверное, в казне его тоже немало.

«Всё-таки странные люди, — подумала я. — Золото, влияние... Когда пришла чума в Византию, и император с семьёй спрятался в горном монастыре, если бы нас там с Джаббиром не оказалось, никакое золото его бы не спасло».

Аделина помогла мне подобрать платье для приёма, и на приём мы с ней пошли вместе.

Большой зал оказался небольшим, но неплохо проветривался и был затейливо украшен, к общему декору можно было отнести пёстрые наряды придворных.

Наконец двери зала распахнулись, и вошёл король.

Я все эти дни видела его в довольно затрапезном виде, в домашней одежде. Поначалу измученный, после проведённого лечения он стал выглядеть лучше. Но сейчас я вдруг поняла, откуда у его потомков пойдут эти звания — «Великолепный», «Красивый».

Король был высок. Несмотря на возраст, он не ссутулился, сохраняя царственную осанку. Болезнь отняла у него лишние килограммы, и ему это шло. В нарядном камзоле, сверкавшем золотым шитьём и драгоценностями под светом свечей, щедро рассыпанных по потолку и расставленных по всему залу, и, даже несмотря на то, что камзол казался ему слегка великоват, король смотрелся этаким сыном солнца, сошедшим с небес к своим подданым.