Книга Попаданка для конунга, страница 93 – Хелен Гуда

Я вскочила с постели и подбежала к ней, прежде чем она успела сделать шаг.

— Ты что творишь? — выдохнула я, перехватывая поднос из её здоровой руки. — Тебе нельзя таскать тяжести! У тебя рука сломана!

Виктория виновато улыбнулась, но с какой-то тёплой искоркой в глазах.

— Я теперь ваш телохранитель, госпожа, — сказала она, и в её голосе послышались нотки мягкого упрямства. — Я должна вам служить. Носить еду, подавать воду, охранять ваш сон. Это моя работа.

Я поставила поднос на стол и развернулась к ней, уперев руки в бока.

— Вот что, — сказала я, и в моём голосе зазвенела та самая интонация, которую я переняла у своей бабки, когда та отчитывала меня за разбитую вазу. — Я кому сказала сидеть и беречь руку! А ну, шагом марш в кресло, чтобы я тебя больше с подносами не видела!

И тут лицо Виктории изменилось.

Сначала она замерла вся, от макушки до пят. Потом её глаза расширились, и она уставилась на меня так, будто увидела привидение.

— Что ты сказала? — спросила она тихо.

— Я сказала… — начала я и осеклась.

Я посмотрела на неё. На её испуганное лицо. На то, как её здоровая рука дрогнула и потянулась к горлу, будто ей не хватало воздуха.

— Боже мой, — выдохнула она. — Ты… ты тоже?

Я почувствовала, как у меня внутри всё оборвалось.

— Тоже что? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— «Шагом марш», — процитировала она, и в её голосе прорезались слёзы. — Это выражение. Моя бабушка так говорила. Она из-под Рязани. Я думала, я одна. Думала, что сошла с ума.

Я шагнула к ней и взяла её за здоровую руку.

— Ты не сошла с ума, — сказала я тихо. — Я тоже оттуда. Из двадцать первого века.

Виктория всхлипнула и вдруг рассмеялась, и в этом смехе звучало облегчение, смешанное с болью.

— Я так и знала, — прошептала она, качая головой. — Так и знала. Ты говорила не так, как местные. И смотрела по-другому.

Я усадила её в кресло у очага, села напротив на скамью и взяла её здоровую руку в свои.

— Расскажи мне, — сказала я, — как ты здесь оказалась?

Виктория глубоко вздохнула и закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями.

— У меня должна была быть фотосессия, — начала она. — Я работала моделью. Не очень известной, так, на подхвате. Но в тот день мне предложили съёмку в историческом образе. Валькирия, представляешь? Костюм, грим, всё как положено. Я переоделась, загримировалась, приехала на холм за городом. Там был красивый вид, оператор хотел снять закат.

Она сглотнула и продолжила:

— Я стояла на вершине, ветер дул в лицо. Я чувствовала себя такой… сильной. А потом небо потемнело. Ударила молния. Прямо в меня. Или что-то похожее на молнию. Я ничего не поняла. Просто потеряла сознание.

Она открыла глаза и посмотрела на меня.

— А очнулась я на поле. Кругом кровь, трупы, крики. Я была в том же самом костюме, в котором приехала на съёмку. И я ничего не понимала. Меня растолкал старик с добрыми глазами, который спас меня и вытащил из этой мясорубки.

— Свен, — сказала я.

Виктория кивнула, и по её щеке покатилась слеза.

— Свен. Он спас мне жизнь. Он ничего не спрашивал, сказал: “потом расскажешь”, а сам увёл с поля боя. Я была в таком шоке, что первые три дня почти не разговаривала. А он просто сидел рядом и поил меня тёплой водой.

Я сжала её руку.

— Теперь я понимаю, почему ты так благодарна ему.