Книга Попаданка для конунга, страница 76 – Хелен Гуда

Это было простое, почти механическое дело, но оно давало ощущение нужности. И что важнее — Торвальд начал оживать. Цвет постепенно возвращался к его щекам, голос крепчал, а в глазах загоралась жажда жизни, которая в какой-то момент, как мне показалось, начала угасать. Вместо этого он расспрашивал меня об Алане, о мельчайших деталях жизни в селении, которые я, к счастью, помнила из воспоминаний настоящей Гертруды. Я рассказывала о новом приплоде у овец, о том, как старый Эйнар починил мельничное колесо, о детях, что бегали по улицам. Это успокаивало его, как успокаивало и меня. Я благодарила всех богов в обоих мирах, что они вернули воспоминания в это тело, и теперь я могла отвечать на вопросы о своем прошлом.

Как-то раз, ближе к полудню, я, как обычно, сидела у его кровати, поддерживая его голову, пока он медленно пил из деревянной чашки теплый горьковатый отвар из коры ивы и тысячелистника. Солнечный луч, пробившийся сквозь узкое окно, золотил пылинки в воздухе и его крупную исхудавшую руку, лежавшую поверх одеяла.

В этот момент дверь бесшумно приоткрылась, и в комнату вошел Харальд. Он не стучал, это вошло у него в привычку. Он просто появлялся, тихо, но заполняя собой пространство.

Я замерла, не отрывая чашки от губ Торвальда, чувствуя, как по спине пробежала знакомая смесь напряжения и чего-то еще, чему я не могла дать имени.

— Не прерывайся, — тихо сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. Его взгляд скользнул по моим рукам, держащим чашку, по сосредоточенному лицу Торвальда, и в его глазах, казалось, мелькнуло что-то…. Я не успела разобрать и понять, что это было, настолько мимолетным было это выражение.

Я дождалась, пока Торвальд допьет, аккуратно вытерла ему уголки губ чистым лоскутом и только тогда встала, чтобы отнести пустую чашку на стол.

— Конунг, — кивнул Торвальд, его голос уже звучал значительно тверже, чем неделю назад, — я уже почти готов встать. Эти женские хлопоты, — он кивнул в мою сторону, но в его тоне не было пренебрежения, а лишь суховатая благодарность, — делают свое дело.

Харальд подошел ближе, его взгляд стал пристальным, оценивающим, как у военачальника, инспектирующего бойца после ранения.

— Силы возвращаются?

— Возвращаются, — уверенно ответил Торвальд. — Рука слушается, ноги держат. Еще день-другой — и я смогу держать меч. Не для битвы пока что, — он хрипло рассмеялся, — но чтобы не опозориться перед твоими берсерками.

— Торвальд, — голос Харальда был ровным, но в нем звучал не приказ, а совет, — не торопи события. Рана была тяжелой. Твоя сила нам еще понадобится целиком, а не наполовину.

Потом он повернул ко мне, мне достался тот же пронзительный аналитический взгляд.

— Он ест?

— Да, — кивнула я, смущенно опуская глаза к пустой чашке в руках. — Похлебку, хлеб. Старается.

— Спокойно ли спит?

— Все реже стонет по ночам, — вдруг я смутилась, сама не ожидая от себя этого. — Мне Фрида сказала, — уточнила я и вдруг осознала, как пристально я за ним наблюдала. Эти подробности отложились сами собой, без усилий.

Харальд лишь кивнул, принимая эту информацию к сведению.

Решив, что их разговор переходит к делам, которые меня не касаются, я тихо сказала:

— Я пойду.

Я сделала шаг к двери, ожидая, что Харальд останется. Но, к моему удивлению, он развернулся и двинулся следом за мной.